Варрэн-Лин: Сердце Стаи

Она ничего не чувствовала: ни голода, ни жажды,ни усталости. Не было в душе ни горя, ни радости, ни страха. Только пульсирующая боль в руке, да осознание того, что она опаздывает. Сильно опаздывает. Возможно, опаздывает на целую жизнь.

Теперь никто не скажет ей, что нужно делать. Целый день понадобился ей, чтобы принять этот факт и смириться с ним. И уже там, на пепелище, похоронив страх и нерешительность, Динка вдруг кристально ясно увидела свою цель и осознала, чего же хочет она сама. Сама! Без указаний, без чужой помощи и чужого принуждения. Просто потому, что она так решила.

Что может быть страшнее, чем быть казненными в чужом краю на потеху толпе?

Огонь. Везде огонь.Разрушительный, страшный, неотвратимый, в котором сгорала вся ее жизнь. Горело все, что ей дорого.

Она не понимала, когда вдруг мнение чудовища о ней стало для нее таким важным.

Прикосновения чужих рук,трогающих ее так бережно, словно она хрупкая ваза, оказались так невыразимо приятны, что Динка снова почувствовала разрывающее ее сознание противостояние между разумом и желаниями.

«Вожак терпеливо ждал продолжения.
— Потому что я выбрала вас, всех четверых, — проговорила Динка, не зная, как объяснить свой поступок.
В этот раз шумно вздохнул Вожак и нервно сжал поделку в руке.
— Что значит для тебя эта фраза? — продолжил он расспрашивать».

«Но Шторос, вместо того, чтобы сразу вложить ей в руку полупустой бурдюк, вдруг уткнулся лицом ей в ладонь, словно кот, ищущий ласки. Динка замерла, не отнимая руки и сердито проглатывая слезы, навернувшиеся на глаза. Меньше всего сейчас Шторос нуждался в ее жалости. Однако, несмотря на его грубость, Динка отчаянно не хотела, чтобы он умирал».

«— Она просто напугана до смерти, — продолжал защищать ее Хоегард. — Мы напугали ее, и она прячет сосуд. Нам не добраться до него, пока она боится».

Лучше она будет несвободной, но нужной кому-то

Я вспоминала тебя и чувствовала решимость и бесстрашие перед будущим, стремление двигаться вперед и не сдаваться