Истинное волшебство. Сад Вия

Валера вываливал новости о своих приключениях, размахивая здоровой рукой, а Ева смотрела в спину тащившему ее чемодан Женьке и думала, что, кажется, зря волновалась все лето. Оказывается, у дружбы не бывает срока годности


- Это же подземное царство, дитя. Царство мертвых. Но не пугайся, молю тебя. Смерть - это не то, чего нужно страшится. С ее приходом ничего не заканчиваются, а все только начинается.


- Потому что он мертв, как любое существо, посвятившее всю свою жизнь мести и желанию поработить того, до кого не можешь дотянуться.

"Доверяй только своим". Потому что свои - это ведь не обязательно друзья. Ну какой друг сварливый чародей, несколько часов назад вернувший себе человеческий облик? И отец Женьки им тоже не друг. Как и Валеркин чудо - папа. Но они все - свои. Потому что свои - это те, кто готов тебе помочь, когда все прочие отвернулись.

– А если ты боишься встречать новый день? Боишься боли или непонимания со стороны близких?

– Страх – это тоже смерть, Ева. Если ты боишься боли, ты никогда не будешь жить в полную силу. Но вполсилы разве это жизнь?

– Легко говорить о том, что не нужно бояться, когда ты сильный, когда у тебя власть, – заметила Ева.

– Сильным я стал не сразу. Да и за власть сперва приходится бороться. И не день, не два, а всю жизнь. Разница лишь в том, что тот, кем правит страх, никогда не будет обладать ни властью, ни силой.

– В царстве Вия нет живых, Ева. Попав туда, ты становишься одним из них, даже если у тебя по-прежнему бьется сердце и ты способен дышать и ходить. Потому что жизнь – она не в этом.

– А в чем? – завороженно спросила Ева.

– Жизнь – это когда ты, как ребенок, с нетерпением и радостью ждешь завтрашнего дня. Он может принести боль и разочарование, но само ожидание, жадное желание шагнуть в новый день несмотря ни на что, – это и есть жизнь. Когда ты останавливаешься, ты замираешь. А все, что замерло, непременно умрет.

Жизнь — это когда ты, как ребенок, с нетерпением и радостью ждешь завтрашнего дня. Он может принести боль и разочарование, но само ожидание, жадное желание шагнуть в новый день несмотря ни на что, — это и есть жизнь. Когда ты останавливаешься, ты замираешь. А все, что замерло, непременно умрет.

— А если ты боишься встречать новый день? Боишься боли или непонимания со стороны близких?

— Страх — это тоже смерть, Ева. Если ты боишься боли, ты никогда не будешь жить в полную силу. Но впол­силы разве это жизнь?