Год нашей любви

- У всех в жизни хватает дерьма, Каллахан. У всех. - Он сжал мою руку, потом отпустил ее. - Твое выставлено напоказ, так что все его видят. И я тебе не завидую. Но свои проблемы есть у любого - вне зависимости от того, бросаются они в глаза или нет.

Ты – первый человек, с которым я хочу заговаривать по утрам, и последнее, что я хочу видеть перед тем, как заснуть.

«Умный же парень, но порой такой идиот».

Эх. Наш разговор с Хартли длился всего пару минут, но умудрился залезть мне под кожу. Весь следующий день я анализировала свои слова, думая о том, что стоило говорить, а что нет, и что можно было сделать иначе.

– Так. Значит, если парень парализован, то у него больше не может встать, верно? Стася заставила меня посмотреть «Аббатство Даунтон».
У меня вырвался смешок.
– Вроде того. Но все зависит от места и от вида травмы. Бывает, что у парней в инвалидных колясках все работает просто прекрасно. Но некоторые флаг поднять могут, а вот почувствовать его – больше нет.
Его глаза округлились от ужаса.
– Пипец.
– Вот именно.
– Значит, у женщины…
Я покачала головой.
– Следующую тему, пожалуйста.

Когда с тобой случается что-то плохое, то оно затрагивает не только тебя.

Он прервал наш поцелуй и посмотрел вниз.
– А это еще зачем, Каллахан?
– А почему из нас двоих голая только я?
– Ну… – Он замялся. – Потому что я собирался типа как продемонстрировать свои благородные устремления.
– Хартли. – Я посмотрела ему в глаза. – Ну кто может принять тебя за человека с благородными устремлениями?

Надежда хитра – она появляется везде, где бы ты ни спрятался.

– Что ты мне принесла?
– Итальянский сэндвич и чипсы. И «гаторейд».
– Я уже говорил тебе, что ты прекрасна?
– Каждый раз, когда я предлагаю тебе еду.
– Точно. Давай сюда.

– Видимо, вся суть в ожиданиях, – пробормотал я, штурмуя вторую ступеньку.
– Как всегда и во всем, – тихо согласилась она.

Но надежда хитра– она появляется везде, где бы ты ни спрятался.

Иногда даже самые искренние намерения добрейших людей оборачиваются для тебя напоминанием о том, что твоя жизнь полетела в тартарары.

Слово паралич снова и снова всплывало у меня в голове. Его сердце было таким же, как мои бесчувственные ноги. Я ощущала прикосновения Хартли всем своим существом, а он не ощущал ничего.

– Боже, – пискнула я. – Мы умрем.
Хартли приостановился, чтобы подтянуть меня повыше.
– И ты становишься первой девушкой, которая сказала мне такое по дороге в спальню.

— Я не хотела, Хартли! Я не какой-то там хрупкий цветок!
Выражение её лица просто сразило меня. Она выглядела несчастной, потому что знала, насколько она уязвима.
— Всё не так, Каллахан. — Я взял её за руки и подкатил поближе к себе, пока наши коленки не соприкоснулись. — Дело в том, что мы все — хрупкие. Просто большинству наших друзей пока что везёт об этом не знать.

– За какую команду будешь играть?
– За «Питтсбург», – не раздумывая, ответила я.
– Отличный выбор, Каллахан. – Он подхватил второй джойстик и вызвал на экране меню. – Секунду, только настрою. А потом ты будешь учиться у мастера.
Я бы много чему хотела бы поучиться у «мастера». Но сегодня вечером удовлетворилась игрой под названием «Реальные клюшки».

Думаю, твое платье будет отлично смотреться на полу в моей комнате.

Черт бы его побрал за любовь к ней.