Go as a River

Восхитительное скрывается за обыкновенным.

осознавая, что тяжесть моей ноши удваивается грузом сомнений.

Бывает такая печаль, которая выходит за пределы печали и затекает горячим сиропом в каждую трещинку твоего естества, начинает с сердца и просачивается прямо в клетки и кровоток, после чего уже ничто не остается прежним — ни земля, ни небо, ни даже твоя собственная ладонь. Такая уж это печаль, которая меняет всё.

Осенью свет через окно падает иначе, чем в любое другое время года.

Учиться доверять часам, из которых состоит время, а не заполнять их

И можно сколько угодно убеждать себя в обратном, но моменты взросления невозможно тщательно отбирать подобно самым спелым и аппетитным персикам на ветке. В непрекращающемся ковылянии к собственному “я” мы собираем тот урожай, какой имеем.

Сколько горя способен вынести человек? Я и без того уже носила внутри огромные связки тоски, вины, любви, страха, растерянности.

Он никогда никуда не спешил, не волновался, что время тратится впустую, и затянувшееся молчание между двумя людьми не считал неловкой пустотой, которую необходимо наполнить болтовней. Он редко задумывался над будущим, а уж о прошлом размышлял и того реже, зато текущий момент зачерпывал обеими руками — и восхищался каждой его мельчайшей подробностью, не извиняясь и не чувствуя, что должно быть по‐другому.

Внезапно я оказалась Магелланом собственного внутреннего мира и понятия не имела, что же такое только что открыла.

Всякий раз, когда я слышала, как мама упоминает волю Божью — а слышала я это очень часто, — я думала так: Бог что хочет, то и делает. Захочет — и позволит молодому солдату умереть на руках у старшего брата. Захочет — сделает войну, жестокость и человека, которого невозможно узнать. А объяснять Бог ничего не захочет.

В его глазах я увидела не только мужчину совершенно небывалого сорта, но и некую новую часть себя самой, с которой мне теперь совсем не хотелось расставаться.

Бывает такая печаль, которая выходит за пределы печали и затекает горячим сиропом в каждую трещинку твоего естества, начинает с сердца и просачивается прямо в клетки и кровоток, после чего уже ничто не остается прежним — ни земля, ни небо, ни даже твоя собственная ладонь. Такая уж это печаль, которая меняет всё.

иногда лучше не возвращаться

Але часто саме незначні події неймовірним чином змінюють наше життя - манливий гудок потяга, запитання незнайомця на перехресті, пляшка на дорозі. Хай як ми намагаємось переконати себе в протилежному, неможливо прожити життя, не стикаючись із перешкодами. І тільки долаючи труднощі, ми стаємо кращими версіями себе.

Я постійно сумнівалася у свої вчинках, але так уже склалося у світі, що кожен крок неодмінно веде до наступного і ми опиняємося в невідомості без карт і запрошення.

У цьому світі на пригорщу добра припадає дві пригорщі зла. Ти можеш бути хорошою дівчинкою чи хорошим конем, ти можеш підкорятися чи любити, але не очікуй, що якщо чинитимеш правильно, то отримаєш тільки добро.

Так, Зельда мала рацію: я, як і мій сад, змогла вкоренитися на новому місці й жити далі, попри жорстокі обставини, які змусили мене покинути рідну землю. Але мій шлях був тернистим: я спотикалась, падала, опускала руки і забивалася в кут від страху. Я зрозуміла, що сила здобувається ціною перемог і поразок, спроб і помилок. Нас усіх об'єднує те, що ми стаємо кращими версіями себе, падаючи, відштовхуючись від уламків, піднімаючись і вірячи у світле майбутнє.

он шагал медленно и безмятежно, как будто каждый следующий шаг и был целью его движения

Просто вдруг разом все осточертело, – объяснил он. – Как будто голос в голове сказал: “Уходи, сейчас же”.