The Guest

- Почему ты такая? – спросил он. И он спрашивал всерьез. Ожидая какого-то объяснения, логического уравнения: с ней случилось x , что-то ужасное, и теперь ее жизнь – y , и, разумеется, вышло бы складно. Но как Алекс могла объяснить, что никакой причины нет, ничего ужасного не происходило? Все было обычным.

Возможно, она и в самом деле призрак, как часто думала. Возможно, если принять это, станет легче.

Как в первое время после ее переезда в город, когда она вдруг понимала, что мужчина перед ней – живой человек, и осознание снова и снова ошеломляло ее, пугало. Но потом опустился какой-то занавес, или просто Алекс пообвыклась. Она перестала видеть в мужчинах людей. И все сразу стало проще

- А другая дочь, видите ли, нашла младенцев в морозильнике.
– Пятерых?
Австриец кивнул.
– Морозильник, должно быть, был очень большим, – сказала Хелен. – Какой марки?

"... удивительно, как мало от тебя требуется. Люди просто хотят слышать собственные голоса, а твой ответ – запятая, сопровождающая их монолог".

Большинство людей не чувствуют того, что, как им кажется, они должны чувствовать. Например, любовь. Это же просто слово, которое не означает ничего, и говоря, что ты любишь кого-то или что-то, ты прячешься от того, чтобы признаться, что ты чувствуешь на самом деле.

Она никак не могла остановиться, горсть за горстью, дешевый шоколад таял у нее на ладони, она буквально впадала в сахарный транс.

Это смутное не-ощущение самой себя давалось ей с пугающей легкостью. Порой она просто знала — ее не существует. Поначалу ее такое пугало. Некоторые дни приходили и ис­чезали, не оставляя никакого следа, словно их и не было.

Что может раздражать больше, чем одинокая вещь без пары — напоминание о том, что мир ненадежен, что пропадают даже ценности?

Фотография навевала уныние: на лице девочки читались вопросы, которыми она задавалась в последний момент перед тем, как узнает, насколько жестоким может быть мир.

Бесконечный ужин, на котором, казалось, никому не было весело вплоть до самой последней минуты, когда все наперебой принялись восклицать, как весело прошел вечер, настолько весело, что в ближайшее время им непременно нужно поужинать снова.

Обстановка как из дешевого порно: никто из них не был особенно хорош собой, но все жаждали действия.

Она почти завидовала своим знакомым из города, которые начисто свихнулись, унес­лись в какой-то другой мир. Какое, наверное, облегчение — отключиться от реальности.

Не благодари их, просто улыбайся и принимай то, что тебе дарят, так, как будто это тебе уже принад­лежит.

Идеальные простыни, холодные комнаты — по отдельности все это были глупости, но вместе они убедительный суррогат жизни. Суррогат, в котором страданиям, казалось, не было места, а идея боли или несчастья начинала расплываться и утрачивать правдоподобие. И разве можно спорить с этим желанием защищенности?

У не­го был тренер, который подключал к его мышцам электроды, заставлявшие их напрягаться, и советовал ледяные ванны и мясные субпродукты — все эти новомодные ухищрения людей, сделавших свое здоровье профессией.

Нашему искусству нужно больше технологий, а нашим технологиям нужно больше искусства.