Second Place

Роман Рэйчел Каск «Второе место» основан или может даже скорее вдохновлен мемуарами писательницы и меценатки Мэйбл Додж. В частности в основу романа лег эпизод из 1920-х, когда она жила в глуши у живописного побережья. Ее супруг Тони выкупил участок, и построил там еще один дом, который они и назвали "Второе место". Будучи человеком скорее практичным и приземленным, Тони осознавал потребность жены в собственном пространстве.

Так этот дом стал часто выполнять функцию гостевого, чтобы хозяйка могла поддерживать отношения со столь необходимым ей миром искусства. Однажды Мейбл приглашает к себе известного художника Л, работы которого восхитили ее.

Тебе наверняка интересно, Джефферс, что за фраза сошла с картин Л и так ясно мне себя выразила. Это была фраза «Я здесь». Я не буду объяснять, что, по-моему, означают эти слова или к кому они обращены, потому что это было бы попыткой помешать им жить.

У нее определенно есть ожидания относительно этого визита, но они естественно не оправдываются. Вместо возможно приторного или банального союза творческих персон случается столкновение двух миров.

Л фактически становится зеркалом для мира Мейбл. Будучи глубоко рефлексивной фигурой она рассматривает и себя саму, и свои отношения с семьей в новом свете. Отражение получается не то что нечетким, а искаженным. Преодолевая собственные заблуждения и субъективность, Мейбл сталкивается с дополнительным слоем чужого восприятия тоже отчасти дорисованного ее собственным сознанием. Л ведет себя с ней жестоко, даже насмешливо. Тем не менее, из всего этого получается кое-что интересное.

Холодный, эгоистичный, жестокий мужчина. Мы знаем о них все, но что мы знаем о себе рядом с ними? Что заставляет нас стремиться навстречу этой толще льда, и как от нее спастись. Дело впрочем не только и не столько в гендерном вопросе, хотя он определенно имеет значение.

«Второе место» - это рассуждение о жестокости мира, свободе, любви, чувствах, об одиночестве и боли, сквозь которые проходит каждый человек. О сложности построения близких связей и влиянии искусства на жизнь.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мои чувства были просто шоком от столкновения с собственной разделенной на части природой. В разных ячейках я хранила разные проявления себя, выбирая, что показать другим людям, так же хранящим себя по частям!

Меня сильно увлек конфликт между Мейбл и Л, но еще более интересными являются ее отношения с Тони. Он кажется твердо стоящим на ногах, крайне рациональным и очень отличающимся от своей жены. Но все же он выбрал ее такую непохожую на себя, погруженную в мир скорее воображаемого, чем действительного, и это пробивает брешь в его облике "простого, понятного" парня.

В какой-то момент в книге всплывает история о том, как в начале их отношений Тони писал ей красивейшие письма. И вот, перед нами уже не плоский типаж, а завораживающий портрет человека.

«Второе место» точно является философским романом, на страницах которого к тому же можно обнаружить самого себя. На Goodreads я встретилась с более интересным определением, и почему бы и да:

This is a domestic dark psychodrama of the highest caliber.

Давно было пора написать какой-то связный отзыв на «Второе место» Рейчел Каск, потому что это один из тех текстов, которые занимают отдельное место в моем сердечке.

Попробую без графомании рассказать, о чем книга и что именно мне так откликнулось.

Сюжет: Действие происходит в уединённом доме на заболоченном побережье. Писательница приглашает погостить знаменитого художника «Л». Она восхищается его гением и надеется, что его присутствие заполнит ее внутреннюю пустоту, одарит ее пониманием и узнаванием в ней чего-то сверх роли жены и матери, всегда стоящей чуть в стороне от собственной судьбы. Однако визит оборачивается психологической битвой. Л оказывается нарциссическим тираном, который своей грубостью, пренебрежением и эгоцентризмом методично разрушает идиллию и самоощущение хозяйки.

Спорные моменты: Внешний каркас — отсылка к истории меценатки Мэйбл Додж и Дэвида Лоуренса. Но, как мне показалось, Каск использует этот исторический акцент исключительно как фундамент. Все остальное — это на 100% голос самой Каск. Вместо реконструкции личности Мэйбл, я вижу сосуд для авторской рефлексии. Получается такая автобиография одной личности в художественной биографии другой личности.

Что понравилось: Мне очень откликнулось, что Каск исследует давно интересующую меня дилемму: важно ли будучи великим творцом, быть и хорошим человеком? Есть ли у гения право на деструктивное поведение и справедлива ли цена, которую платят окружающие, оказывающиеся «вторым местом» для его творческого эго.

Героиня постоянно чувствует себя объектом оценки и критики — со стороны Л и общества. Сквозь призму конфликта с Л Каск говорит о более широком, социально-значимом опыте. Как женщине сохранить свой голос, своё пространство и своё «я» в мире, который часто отводит ей роль поддерживающего персонажа, «второго места».

Новелла была в длинном листе Букера-2021, который я делаю вид, что читаю, и поэтому я ее включила в вишлист. Трилогию «Контур» автора я ранее не читала и теперь уже не соблазнюсь.

Собственно сюжет строится вокруг некой американской дамы, которая ближе к середине жизни почувствовала себя меценаткой и стала приглашать в свой гостевой дом различных персон от искусства пожить и потворить. И вот дело доходит до художника, произведениями которого она вдохновлялась в юности. Следует заметить, что у дамы все есть, и любящий муж и дочь при матери, но ее все занимают какие-то очень непонятные экзистенциальные метания, суть которых я так и не уловила. Приехавший в конце концов упомянутый художник оказывается личностью весьма токсичной, он преуспевает в развале союза дочери протагонистки с ее молодым человеком, и почти дотягивается до брачных отношений уже самой протагонистки.

Это мог получиться неплохой триллер или роман отношений, но по факту не получилось ни того ни другого. Особенно обескураживает, что автор вдохновлялась реальными мемуарами реальной меценатки, то есть новелла то что называется «частично основана на реальных событиях», но вот степень частичности трудно просматриваема, то есть где начинается отсебятина и что на самом деле там произошло непонятно. Да и неинтересно. Для женщины 50-ти лет постулаты о несоздании себе кумиров и опасности доверчивости к незнакомцам уже по идее давно знакомы и доказательствам не подлежат, а она не оставляла попыток прочувствовать все на себе. Скучно в целом вышло.