We

Я не хочу быть чужими шторами — не хочу, и все.

Я не хочу быть зловещателем, но мне кажется, что единственный человеческий абсолют, как драгоценный металл, как золото, не боящийся ни ржавчины, ни времени, – это человеческая глупость.

медленно, глубоко вошла в глаза

Мне страшно шевельнуться: во что я обращусь? И мне кажется – все так же, как и я, боятся мельчайшего движения.

Раньше – все вокруг солнца; теперь я знал, все вокруг меня – медленно, блаженно, с зажмуренными глазами…

Последней - нет, вещи бесконечны. Последняя - это для детей: детей бесконечность пугает, а необходимо - чтобы дети спокойно спали по ночам...

• Значит любишь. Боишься потому, что это сильнее тебя, ненавидишь - потому что боишься, любишь - потому что не моджешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокоренное.

Вот сейчас со стены у меня в комнате сурово и нежно в глаша мне гладят её пурпурные на золотом поле цифры. Невольно вспоминается то, что у древних это называлось "иконой", и мне хочется слушать стихи или молитвы (что одно и то же).

Я вдруг увидел всю красоту этого грандиозного машинного балета...

Я люблю - уверен, не ошибусь, если скажу: мы любим только такое вот, стерильное, безукоризненное небо.