Цитаты из книги To the River

Будущее ведь по природе своей непредсказуемо, и воспринимать каждое происшествие в контексте позднейших событий значит дробить момент бытия, лишая его неопределенности и мимолетности, то есть отличительных признаков настоящего.

В отличие от озера или моря, у реки имеется направление, и в его непреложности есть нечто успокоительное, особенно для тех, кто отчаялся отыскать верный курс

Я стояла на мосту, не отрывая глаз от мелкой воды, струящейся под ивами. В книге Грэма есть строчка, превосходно передающую эту картину. «А река все продолжала рассказывать свои прекрасные переливчатые сказки, которые она несла из глубины земли к морю, самому ненасытному на свете слушателю сказок».

Брак — это очень интимная территория даже для людей, оставляющих груды дневников и писем, излюбленных объектов светских сплетен. Жадному глазу чужака не всегда видно, что творится в его сердцевине, на чем он держится, и даже строить догадки на этот счет — пустая затея.

Ещё один мифический город — Ис, бретонский Содом, который поглотили волны, так Бог его наказал за поведение королевской дочери Дахут, которая пила слишком много вина и любила убивать мужчин после единственной ночи любви.

Надо заметить, люди, слышавшие сирен, не извлекали из этого никакой выгоды. Наставляя Одиссея, Цирцея рассказала, что сирены сидят на прекрасном лугу, а вокруг них белеют кости несчастных мореходов и тлеют лохмотья их кожи. Быть может, их парализовало собственное знание: как они могли действовать, зная все, что было, и все, что будет? Возможно, лучше жить, как мы: полуслепыми, полуглухими, таща за собой сор прошлого, как комета свой хвост, то вспыхивая, то блуждая в бесконечной тьме.

В Англии Уз — распространенный топоним, и, как следствие, он вызывает много споров. Как правило, считается, что Уз происходит от usa, кельтского наименования воды, но я лично склоняюсь к доводу, что, раз бассейн реки населяли англосаксы, название восходит к саксонскому слову ooze, означающему мягкую или липкую грязь, земляную жижу. Только вслушайтесь: ooooze. Она течет почти бесшумно, чавкая под ногами. Ooze — это болото или топь, to ooze — сочиться или ползти.

Дай я тебя обниму - вот что шепчет вода. Откинься назад, останься со мной. Одари меня, и я тебя приласкаю, хотя мои нежности по сути сродни лютости.

Вода скрывает распад, сглаживает края, превращает осколки стекла в зеленые кругляши, выбрасывает на берег и пляж то, что обрело вторую жизнь, - деревья, расколовшиеся на звезды, мутные пластиковые пакеты.

Все мы сегодня согласны с тем, что ландшафт - это палимпсест, то есть является многослойной структурой, складывающейся веками. И хотя это, безусловно, верно, следует учесть, что в одни эпохи в ход шел карандаш, а в другие - несмываемые чернила.

Настоящее, настоящее. Время ни на миг не останавливается, как бы ты ни был утомлен. Оно течет беспрепятственно, как река, и, если оступиться, его течение собьет тебя с ног.

Мы говорим, что упиваемся видом, но что происходит с излишествами, ускользающими от нашего восприятия? Чрезвычайно многое остается за гранью нашего сознания.

Клочок неба расчистился, и в образовавшихся разрывах колыхались бесконечно ветвящиеся деревья. Приходится ли удивляться, что мы так упорно не хотим расставаться с идеей жизни после смерти

Существуют виды настолько прекрасные, что их сложно переварить. Они застревают на ободке глаза, тот не способен их вместить.

Ребенок, воспитанный в католической вере, знает, что мир не сводится к тому, что мы видим, знает, что за облаками и на глубине в тысячи километров существуют другие царства. Хотя в частности эти верования могут быть отвергнуты, ощущения остаются: что земля дышит, что нельзя доверять своим глазам.

Сказки чем-то похожи на розы: из них делают гибриды, пересаживают на другую почву и они появляются вдали от родных краев.

Всё пустяки, и вместе с тем -- всякий пустяк значим.

Его лозунг был "все пустяки", позднее исправленный на "все пустяки, но каждый пустяк значим".

но разве не так же мы движемся, между ничем и ничем, по жизненной полосе, где клонится на ветру амброзия? "точно полоска асфальта над бездной"

Сознаю, что это последняя страница, но все равно ее перелистываю. Человеческие глупость и эгоизм безграничны.
Леонард Вулф