مادام بواری

Женщина же вечно связана. Она вынуждена бороться и со слабостью тела, и с зависимостью, налагаемой на нее законом.

Ах, если бы еще тогда, во всей свежести своей красоты, еще до грязи брака и разочарований измены, Эмма могла опереться в жизни на чье-то большое, верное сердце, — тогда добродетель слилась бы с нежностью, а сладострастие с долгом, тогда она не уронила бы столь высокого счастья.

При жизни г-жи Дюбюк старуха чувствовала себя первой в сердце сына; но любовь Шарля к Эмме казалась ей настоящей изменой, — у нее похитили ту нежность, что принадлежала ей по праву, и она в горестном молчании наблюдала счастье сына, как разорившийся богач заглядывает с улицы в окна некогда принадлежавшего ему дома и замечает за столом чужих людей.

В своем вечном одиночестве она перенесла на ребенка все свои разбитые, рассеянные жизнью честолюбивые мечтания.

Нет ничего восхитительнее заката. Особенно на берегу моря.

Я бы на месте правительства распорядился, чтобы всем священникам ежемесячно пускали кровь. Каждый месяц — хорошенькую флеботомию в интересах общественного порядка и нравственности!

Да, знаете ли, есть разница между воспитанным человеком и сборщиком налогов из отставных карабинеров.

Она никак не могла представить себе, что невозмутимая тишина, ее окружавшая, могла быть тем самым счастьем, о котором она мечтала.

Положительная в душе, несмотря на все восторги, любившая церковь за цветы, музыку — за слова романсов, литературу — за страстное волнение, она восстала против таинств веры, и в ней самой росло возмущение против дисциплины, глубоко противной всему ее духовному складу.