Просто ковену лучше не знать ни об этом, ни о причинах моего внезапного интереса к происходящим столичным стрельбищам. И не подозревать даже. Потому что именно от ковена я и храню свою великую тайну. Именно из-за того, кем являюсь — лишена самого важного, совершенно бесценного…

— Ты ведь знаешь, что я на эту роль не соглашусь, — произношу, прикрывая глаза, — ни на раз, ни на время.

— Знаю, — он стискивает мои пальцы почти с жестокостью, — ведьма-гордячка. Тебе подавай или все, или ничего.

Ничего.

Так сложно из раза в раз выбирать именно его, принимать правильный выбор, даже если ты знаешь, что не без изъянов. Сидеть вот так. Смотреть вперед.

— Я прошу ваше великодушие позволить мне провести день рядом с… вашим сыном, — сама понимаю, что “мой” только гарантирует мне немедленный отказ, — только один день. Большего не прошу.

— Наглости твоей нет никаких пределов, — медленно проговаривает Аджит, явно желая содрать с меня шкуру, как можно скорее.

— Это отрицательный ответ? — уточняю, не теряя надежды.