Кое-что о лампочках и деревьях

Этот рассказ стал для меня иллюстрацией самого слова «атмосфера». Она выстраивается как тихое, неспешное наблюдение за миром, в котором многое происходит внутренне, а не внешне. Это сумерки, вечер, предновогодний день…

Лампочки в этом рассказе создают ощущение хрупкости человеческого присутствия. Их свет локален: он выхватывает лишь небольшие фрагменты реальности - чьё-то окно, ёлку, момент украшения и подготовки к празднику. Ах да, как же я могла забыть: праздник не для бедных, а только для тех, у кого есть деньги на красивое дерево, классные игрушки, фонари и еду. Эта мысль на протяжении рассказа тоже добавляет сумеречную и довольно грустную атмосферу, которая вызывает у меня как у читателя заметное чувство усталости от жизни. Ведь кто-то действительно не может отметить праздник так, как ему хотелось бы.

Следующий аспект - деревья. Здесь они существуют вне суеты, вне шестерёнок и изобретений. Их присутствие как символ вечности. Даже если у тебя нет возможности купить ёлку: иди в лес или на площадь, укрась деревце как сможешь, устрой хоровод и встречай свой самый необычный Новый год. Почему бы и нет?
Здесь деревья словно молчаливые свидетели чьей-то радости или чьего-то горя, кому как повезло.

Из взаимодействия этих образов рождается эмоциональное напряжение - их сопоставление и в то же время неразрывная для нас связь. Искусственный свет рядом с природой кажется чем-то временным и даже неуместным, пока не понимаешь, что ты-то с детства жил в мире, где лампочки и деревья неразрывно связаны с праздником.

В рассказе словно замедляется время, и ты, как читатель, внимательнее относишься к паузам, новым героям и их особенностям. После прочтения остаётся скорее радостное чувство, нежели грустное. И это отличное напоминание о том, что праздник и настроение создаём мы сами внутри себя, что не нужны чужие игрушки или деньги, чтобы почувствовать себя счастливым. Что мы, и только мы, решаем, как чувствовать себя в новогоднюю ночь.

Вырвемся ненадолго из пут детской литературы и приобщимся к стимпанку и городскому фэнтези. Габен, где в канун нового года и произошла эта история, объединяет целый цикл больших произведений (где есть ещё одна новогодняя история, Как стать злодеем в Габене), так что потенциальный читатель вроде как уже должен быть знаком с миром, новичку в этом городе приходится удовлетворятся брошенными вскользь намёками: почтовые дирижабли, паровые станки, автоматоны, живые снеговики, странные истории с  электроситетом, убогие комнатушки...

Классическая русская литература для новогодней прозы предлагает исключительно страдательный сюжет. Несть числа замерзающих перед светящимися окнами сироток. Впрочем, не мы это начали и не нам критиковать, а стимпанк традиционно пишется в антураже викторианской эпохи, благо, из примученных  бездушным капитализмом тоже получаются отличные сиротки, тоскливо смотрящие на недоступную ёлку. Хотя будем честны, тоска мистеру Клокворку не свойственна, более позитивного человека мир ещё не придумал, он будет замерзать, терять последние сбережения, мир будет раз за разом подставлять ему подножку, а будет идти дальше и думать, как бы поддержать таких же невезучих товарищей и доказать, что даже у бедняков может быть праздник. Остальные герои не лучше: невезучий вор, слишком честный полицейский, замерзающий чистильщик обуви и прочие немного сумасшедшие и нелепые обитатели трущоб. Весь рассказ героев в куцых пальтишках засыпает снег, злобные капиталисты оставляют без гроша в кармане, воровские банды тащат последнее, а предвкушающая праздники толпа проходит мимо.

В общем, пятьдесят страниц нагнетали, нагнетали, а финале весь этот паноптикум соберётся у ёлки и к ним придёт новогоднее чудо. Не хватает перевоспитавшегося богатея, но это, видимо, совсем сказка.