Der Report der Magd

И однако солнце, стул, цветы; от этого не отмахнешься. Я жива, я живу, я дышу, вытягиваю раскрытую ладонь на свет.

"Даже в таких местах, даже при таких обстоятельствах бывают союзники. На это можно рассчитывать: всегда будут союзники, те или иные"

Скромность - это невидимость.

Наш загон ограждён шёлковым скрученным алым канатом - прежде такими огораживали зрителей в кинотеатрах. Канат отделяет нас, помечает нас, защищает прочих от заражения нами, очерчивает для нас стойло либо курятник; и мы заходим, строимся в шеренги - это мы прекрасно умеем, - а затем преклоняем колена на бетонном полу.

"...по стенам сплошь книжные полки. Набитые книгами. Книги, книги, книги, прямо на виду, без замков, без футляров. Неудивительно, что нам сюда нельзя. Это оазис запретного."

"Теперь странно представить, что можно заниматься делом, иметь дело. Дело. Смешное слово. Дело - это для мужчин. Делай свои дела, говорили детям, когда приучали их к горшку. Или про собак: псина наделала на ковер."

Затем его глоссита вползает в микрофон и выползает из колонок, лишенный нижнего регистра и теперь металлически зазубренный, будто произведен не ртом, не телом, но самими колонками.

Странно вспоминать, как мы думали тогда, будто все нам доступно, будто не было шальных обстоятельств, не было пределов; словно в бесконечно ширящихся периметрах наших жизней можно вечно строить и перестраивать.

"Не меньше служит тот Высокой воле, кто стоит и ждёт,..."