Сэйв

Хоккей — это не про эгоизм, и его запросто можно сравнить с Солнечной системой, где игроки — планеты, совершающие движения строго по определенной траектории.

Прими этот вызов сейчас, Эм. Жизнь одна.

Я и в самом деле собиралась провести эту ночь одна, но знаете, горячий мужчина, который дарит тебе несколько оргазмов, ничем не хуже какао с зефирками.

– А с чего ты взяла, что я захочу тебя отлепить? – шепчет он, и я улыбаюсь ему в шею.
– А ты не захочешь?
– Никогда и ни за что на свете, Булка. Я уже даже не могу вспомнить, как жил без твоего ванильного запаха. Без твоего смеха. Без тебя. Ты – мой особый вид глютена.

– Знаешь, не важно, сколько женщин у меня было, Эмили. Главное, что ни с одной из них я никогда не бродил по ночному Нью-Йорку с улыбкой на губах. Я не знаю, что происходит со мной, когда ты находишься рядом. Но, наверное, это тепло внутри, что я ощущаю сейчас, и есть чувство умиротворения.

Хоккей – это по любви, а не по требованию.

Думаю, большей половине американцев, да и вообще в целом жителям нашей планеты, просто необходимо переехать в Германию, ведь там четырнадцатого февраля празднуют день психически больных. А эти влюбленные дуралеи именно такими и являются.

– Ладно, – сдаюсь я. – Нет так нет. Я не буду тебя уговаривать, Булка.
– Булка?
– Ты же не говоришь, как тебя зовут.
– Ты слышал, как меня зовут.
– Но не от тебя.
Вижу, как Эмили стискивает зубы, и готов поспорить, ее кулаки сейчас сжаты до боли.

Чудеса случаются, главное - верить!

Я не отношу себя к католикам до мозга костей, но, пожалуй, сейчас я бы не отказался от божьей помощи.