Большая книга новогодней классики

Вообще-то, рецензию на эту сказку я собирался написать на Новый год, но так сложилось, что руки до неё не дошли, а некий замысел остался, и вот очень скоро представился случай вернуться к уже частично обдуманной рецензии. А повод такой, что сегодня - 24 января - исполняется 245 лет со дня рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана, который первые 29 лет своей жизни вместо третьего имени Амадей носил имя Вольфганг. Амадеем он стал в честь великого композитора Моцарта, страстным поклонником которого был, и взяв третье имя, как у него, стал полным - трёхименитым - его тёзкой.

Хотя, если бы он ведал, какую чудесную музыку через много лет после его смерти сочинит русский композитор Пётр Ильич Чайковский к балету, поставленному как раз по "Щелкунчику", он, наверное, переименовался бы в Эрнста Теодора Петра. Это, конечно, шутка, но музыка Чайковского действительно настолько великолепна, что заслуживает самых восхитительных эпитетов. Я, признаюсь, не слишком рьяный поклонник классической музыки, но Чайковский и Моцарт - те композиторы, которых я принимаю и могу слушать бесконечно долго. И Гофман выступает неким связующим - писательским - звеном между двумя великими композиторами.

Сама сказка имеет непростую структуру, можно сказать, что одна сказка содержит в себе другую, но четкой границы между двумя историями нет, они как бы переливаются друг в друга. А связывают их действующие лица, у которых были реальные прототипы. Ведь Гофман сочинил эту сказку специально для детей своего друга и будущего биографа Юлиана Гитцина - Фрица и Мари. Потому-то и главные герои сказки носят эти имена, это тот случай, когда автор рассказывает детям сказку о них самих - приём часто используемый сказочниками. Но и образ загадочного крёстного - старшего советника Дроссельмейера, - возможно, есть своеобразный автопортрет самого Гофмана.

А еще обе сказки - внешнюю и внутреннюю - связывает фигура заглавного героя, он же - племянник Дроссельмейера. В образе Щелкунчика проявляются и героическая тема, и романтическая. Первая - в жестоком противостоянии с мышиным царством и его армией, вторая - в отношениях, возникающих у него с юной Мари. В последнем аспекте своеобразно проявляется бродячий сюжет европейских сказок о красавице и чудовище.

Этот сюжет дважды обыгрывается в сказке, в одном случае побеждает эгоизм - принцесса Пирлипата и Щелкунчик, в другом - любовь - Мари и всё тот же Щелкунчик. А мне очень запомнилось диковенное слово - кракатук. Так называется орех, который играет важную роль во внутренней сказке.Я думал, Гофман сам придумал это слово, но оказывается, он вычитал его в какой-то древнеперсидской сказке, и так им впечатлился, что даже, якобы из-за него придумал своего "Щелкунчика".

Что еще показалось мне в сказке Гофмана не совсем обчным, так это то, что представителями злых сил у него выступили мыши. Как-то так повелось, что в западной культуре маленькие мышки гораздо чаще были носителями положительных качеств, и им следовало сопереживать. Окончательно такой стереотип закрепили американцы своими Микки-Маусом и Джерри. У нас же к мышам было меньше пиетета, их роль у нас выполняли чаще всего зайцы, опять же, закреплено в "Ну, погоди!" Такая "любовь" западных авторов к мышам кажется мне не совсем искренней, ведь большинство людей этих животных или боится, или испытывает к ним отрицательные чувства. Так что в этом отношении я принимаю выбор Гофмана назначить на роль злодеев мышей.

Вообще, приходится признать, что сказка, несмотря на свой новогодне-рождественский антураж, имеет некоторые элементы ужастика. Конечно, не такого кровавого, какие через 150 лет будут снимать голливудские режиссёры, но тема "Челюстей" все же была заявлена Гофманом намного раньше Бентли и Спилберга.

В этом пикантном рассказе Антон Павлович умудряется высмеять сразу два явления, достойных высмеивания. В качестве формы под огонь попали так называемые "святочные рассказы", которые в 70-80 годы позапрошлого вера сделались необычайно востребованными, это был такой запоздалый вздох уходящего романтизма, и робкие биения будущего "ужасного" жанра. Такие рассказы публиковались чуть ли не в каждой газете и журнале, нагнетая мистический ужас и оставляя, как правило, вопрос, а с чего всё это произошло - открытым.

В качестве содержания высмеиваются очень популярные во второй половине XIX века в Европе и Америке сеансы спиритизма и столоверчения. Вся "благородная" публика сходила с ума, вызывая духов своих умерших родственников и великих людей. Масса знаменитых и уважаемых столпов общества были не чужды этой забавы, в их число входили такие люди как Конан Дойль, Дюма, Дизраели, Бутлеров, А.К.Толстой, сам император Александр II. Дошло до того, что знать стала проводить сеансы спиритизма вместо балов, предпочитая их театру и опере.

Чехов тоже не миновал этого увлечения, однажды он участвовал в подобном сеансе и рискнул вызвать дух, ни много ни мало, самого Тургенева. И Иван Сергеевич ему предсказал: „Жизнь твоя близится к закату“.

Эту фразу Чехов запомнил накрепко и вложил её в уста духа Спинозы, дающего предсказание герою рассказа Панихидину. С этого и начались "жуткие" приключения господина с жизнерадостной фамилией. С фамилиями и географическими названиями Чехов играет в этом рассказе с небывалым озорством, кроме Панихидина тут присутствуют господа Трупов, Упокоев, Погостов, Кладбищенский. А происходит всё это в Успении-на-Могильцах и в Мёртвом переулке.

Чехов сгущает краски до абсурда, добиваясь главного - откровенного безудержного смеха читателей. А кто же были эти читатели как не те же, кто почитывал такие популярные "святочные рассказы", вот тут и вспомнится другой великий юморист русской литературы - Николай Васильевич: "Чему смеетесь? Над собою смеетесь!.. Эх, вы..."

Стыдно себе признаться, но, я не читала ранее эту сказку-притчу. Да, историю Скруджа знаю по экранизациям и другим каким то источникам. Но "знать поверхностно" и "читать" - это ведь разные вещи.

Больше 180 лет прошло, а история не теряет своей актуальности. Сюжет одновременно и прост и увлекательно интересен, как взрослым, так и деткам.

Повествование идёт об одном пожилом человеке Эбенизере Скрудже. Он вредный скряга-Плюшкин, который никого не любит и не жалеет, а удовольствие получает только от зарабатывания денег и тотальной экономии.

Однажды под Рождество Скруджа посещает дух-компаньон Марли, и сообщает, что к нему вскорости придут три духа. Дух Прошлых Лет, Святочный Дух и Дух Будущих Святок. И каждый из этих духов покажет нашему герою три своих истории, чтобы пробудить его совесть, показать ужасные последствия его жадности и одиночества, дать ему шанс искупить свои грехи, а также чтобы он стал добрым и сострадательным человеком, как это принято на Рождество. По предостережению Марли, у Скруджа есть ещё шанс спасти свою душу от его участи, ведь после смерти, он так страдает в цепях.

Духи раскроют и покажут Скруджу, как его скупость разрушила его молодость, как его не любят в настоящем, и как он умрёт в полном одиночестве, если не изменится. В содержании этих трёх историй весь смысл и суть произведения.

Под впечатлением от прожитых эмоций и общения с призраками и Духами, эгоистичный Скрудж к праздничному рождественскому утру перевоплощается в добродушного и щедрого человека, замечающего прелести мира вокруг. Он начинает делать добрые дела, общаться с племянником и самое главное чтить Рождество.

Выделю некоторые символы в этой книге:

• три Духа - прошлое, настоящее и будущее тесно связаны.
• маленький Тим, как пример, что дети невинным и со своими мечтами
• символ любви и тепла - семья Крэтчитов
• символ духовного возрождения - это Рождество
• цепи Марли - символ греха

В общем, история поучительная, интересная, написанная прекрасным и изысканным слогом. Красивая, прошедшая испытание временем классика. Получила колоссальное удовольствие не только от книги, иллюстраций с разных изданий (вау!), но и от самого процесса чтения. Нашла в своём окружении такого Скруджа, и теперь знаю, что ему подарить на новый год)

Обязательно рекомендую всем, кто не читал "Рождественскую песнь". И именно читать, на любых доступных вам языках)

С наступающим Новым годом! Пусть новый год принесёт в ваши дома всё самое лучшее: любовь, радость, здоровье и достаток. Пусть он будет насыщен приятными событиями и эмоциями, а близкие и родные будут рядом.

Рождественская сказка о добре и случайности.
Мне кажется это история скорее воспитательная, автор обращает внимание что не всем одинаково везет, и ни каждый попрошайка на улице бездельник. Всякие бывают ситуации и во всем нужно разбираться индивидуально. А главное, если ты можешь помочь - почему бы не помочь?
И это еще до научных доказательство того факта, что люди участвующие в благотворительности (в размере 5-10% от своего дохода) счастливее во много раз людей не участвующих.
Спасти человеческую жизнь или купить желанных вещей? В чем суть денег? В чем суть потраченного времени на добычу этих денег?
Когда-то деньги изобрели как единую меру ценности для удобного обмена, но за время своего существования деньги потеряли изначальное предназначение, мне иногда кажется что впору вводить новое мерило.
А главное всегда нужно помнить, что живое дороже неодушевленного. И дороже измеряется не в деньгах.

На мой взгляд, эта та книга, с которой стоит начинать знакомство с Диккенсом, если вы еще с ним не знакомы. Она легко и быстро читается, в ней много красивых поэтичных описаний и, конечно, рождественская песнь несет мощный заряд добра.

Сюжет на поверхности достаточно прост. Эгоист и скупец мистер Скрудж в сочельник оказывается против своей воли втянут в невероятное приключение. Его навещает бывший компаньон, ныне покойный Марли, и три других гостя. А именно духи прошлого, настоящего и будущего. Каждый из этих духов заготовил для своего подопечного подарок. Подарочки поначалу не слишком порадуют Скруджа, но в итоге изменят всю его жизнь. Призраки не скрывают от Скруджа, что у него не так много времени и они здесь, чтобы дать ему последний шанс. Все ради его блага.

Скрудж всю жизнь был неприятным типом во всех отношениях. Он ужасно жадный, кармический брат Гобсека.  Думает только о себе, никому никогда не помогает и совершенно не уважает дух Рождества. Для него праздник - что-то вроде дополнительного неудобства, повод для всяких «лентяев» не приходить на работу.

Скрудж постоянно терроризирует своего единственного клерка, буквально не дает тому свободно вздохнуть. Даже один выходной в году, на Рождество, Скрудж дает словно дарует великую милость. Диккенс несколько раз сравнивает своего героя с холодом. Холодное сердце Скруджа, казалось, закрыто от проникновения в него обычных человеческих чувств. Он совсем не умеет радоваться. Что Скруджу до веселых святок? Его жизнь напоминает ровную линию кардиограммы. Никаких эмоций, ни счастливых, ни грустных.

Кажется, что у него в сердце все уже окончательно заледенело... но и в душе такого законченного скупердяя живут воспоминания и страхи. Призракам, посетившим его в рождественскую ночь, когда граница между миром живых и миром мертвых истончается, надо только разбудить эти воспоминания и тем самым пробудить чувства в груди Скруджа.

Он оказался не безнадежен, вопреки всей своей жадности, угрюмости и холодности. Выяснилось, что у Скруджа было несчастливое детство. Он был всеми забытым ребенком. В каждом брюзжащем старике живет маленький ранимый мальчик? Может и не в каждом, конечно, но мистер Скрудж оказался чувствительнее, чем можно было предположить в начале. Каждый из трёх привидений (на то они и духи, чтобы знать на какие точки надавить) находит, какую картину ему показать, чтобы она каким-то образом перелезла через высокие стены и нашла отклик в сердце скупца.

Решающей, по всей вероятности, оказалась картина, которую развернул перед Скруджем дух рождества будущего. Увидев, что его ждет не в далекой перспективе, старый скряга захотел побыстрее сделать что-нибудь полезное. А кто бы на его месте не захотел?

Как вы уже поняли, Скрудж после общения с потусторонним миром меняется. У него появляется желание делать добро другим людям. Он неожиданно открывает для себя, что дарить радость другим может сделать счастливым самого дарителя.

Кажется ли раскаяние и перерождение Скруджа правдоподобным? Этим вопросом наверняка задавались и многие читатели, и литературоведы. Мне кажется, что это не так важно. Скрудж мог измениться на время, что совершенно правдоподобно. А потом опять начать скатываться к прежним грехам. Такой вариант не исключается. Но главное, что хочется вынести из книги, это её посыл.

Изменения, даже на первый взгляд удивительные, возможны. Пока жизнь продолжается, в ней можно что-то менять. Если даже такой закостенелый человек, как Скрудж, смог измениться, значит это возможно. К тому же, он уже сделал доброе дело, которое многое может искупить. Помог больному мальчику.

В книге умело переплетается серьезное и юмористичное, мрачное и веселое. В этой истории, хотя она местами хочет казаться пугающей (разные страшные звуки сопровождают появление духов и т.д.), есть радость. Многие персонажи по-настоящему радуются наступлению праздника. Не потому что у них все хорошо, а просто потому что наступила рождественская пора. Уже поэтому повесть Диккенса станет отличным выбором для чтения под ёлкой.

В конце хочется привести один из атмосферных отрывков, который идет почти в самом начале.

« И вот однажды — и притом не когда-нибудь, а в самый сочельник, — старик Скрудж корпел у себя в конторе над счетными книгами. Была холодная, унылая погода, да к тому же еще туман <...> Городские часы на колокольне только что пробили три, но становилось уже темно, да в тот день и с утра все, и огоньки свечей, затеплившихся в окнах контор, ложились багровыми мазками на темную завесу тумана — такую плотную, что, казалось, ее можно пощупать рукой. Туман заползал в каждую щель, просачивался в каждую замочную скважину, и даже в этом тесном дворе дома напротив, едва различимые за густой грязно-серой пеленой, были похожи на призраки. Глядя на клубы тумана, спускавшиеся все ниже и ниже, скрывая от глаз все предметы, можно было подумать, что сама Природа открыла где-то по соседству пивоварню и варит себе пиво к празднику. »

Ну разве не прелесть? Дома похожие на призраки. Диккенс с самого начала намекает Скруджу на скорую встречу с незваными гостями из далеких краев.

В раннем детстве мне тоже «являлись» призраки-ангелы. Этак лет в 4-5. Я рассказывала о том членам семьи, а они напомнили мне об этом уже в сознательном возрасте. Так, ко мне ночами таскались маленькие призраки, обязательно в разноцветных колпачках, и колпачки они вешали каждый на свой гвоздик. Вот уж не знаю, что творилось с моим воображением в 5 лет, но вспоминать о таком очень забавно.

Явись же мне такое нынче, полагаю, в лучшем случае я бы решила, что больна, и побежала бы к врачу. В худшем же случае я бы заработала первый (возможно, последний) в своей жизни инфаркт.

«Рождественская песнь» больше тяготеет к прозе Хэллоуина, она достаточно мрачная, хотя и слезливо-трогательная местами. Главного героя пугают то жизнью после смерти, то самой смертью, и, хотя все заканчивается максимально хорошо (что у Диккенса норма), повесть оставляет после себя горьковатое послевкусие.

Персонаж со всем известным именем Эбинезер Скрудж – этакий местный Кощей, который обречен чахнуть над английскими фунтами. Он помешан на деньгах, а все, что мешает увеличивать капитал, считает лишней тратой времени. Я бы сказала, что Скрудж карикатурен, не знай я истории Генриетты Грин. Эта американская миллионерша была настолько скупой, что занашивала одежду до дыр, экономила на еде и врачах и даже отказалась сделать операцию больному сыну, и в итоге он остался без ноги (все равно это дешевле, знаете ли).

На самом деле, ясно, отчего Скрудж стал таким. Он вышел из бедности, много работал, копил деньги, и все из-за своего страха снова оказаться в нищете. Страх бедности типичен для поднявшихся с самого дна. По пути Скрудж, естественно, растерял все добрые чувства и разучился просто радоваться жизни, все заменило тупое поклонение богатству. Заработав большие деньги, Скрудж не научился их тратить. Он жалеет каждый шиллинг, любая «денежная жертва» кажется ему личной катастрофой.

В итоге он портит отношения буквально со всеми. Он уже просто не выносит тех, кто не занят ежечасным зарабатыванием чего-то там. Своего клерка он откровенно тиранит, племянника, можно сказать, посылает, выгоняет благотворителя, который посмел его потревожить. Наверное, у всякого в знакомых отыщется такой неприятный человек, который ни во что не ставит других и всячески отталкивает любое хорошее отношение. Сам этот человек не исправится (увы), что-то должно вторгнуться в его жизнь, настолько все в ней растормошить, чтобы он осознал, насколько бессмысленно быть жестоким и злым.

В «Рождественской повести» Диккенс (внезапно) себя показывает реалистом. Так, он доказывает, что недостаточно человека растрогать (это состояние длится не долго). Нет, его нужно напугать. Причем напугать до полусмерти.

Сначала Скруджа пугают чахлой загробной жизнью и длинными страшными цепями, которые он будет обречен носить после смерти, если не исправится. Явление его умершего компаньона иначе, чем удручающим, не назовешь. Ну кому захочется жить так уныло, да еще таскать цепи, словно арестанту? Потом Скруджа пытаются тронуть картинами человеческого счастья (эх, эти «кнут и пряник»!) А затем его опять пугают – его же собственной смертью, – и, по сути, у главного героя не остается выбора: либо он станет добрее и человечнее, либо умрет через год ужаснейшей смертью, и все будут радоваться его кончине. Любой человек, посмотрев на свою могилу и услышав крайний срок, захочет переменить свою жизнь.

С одной стороны, напрашивается оптимистичный вывод: ну Скрудж же изменился, картины счастья и смерти помогли! С другой же, наваливается тоска: получается, Скрудж отказался от одного страха (растратить все деньги и оказаться в нищете) во имя другого (быстро умереть и не быть оплаканным любящими людьми). Сколько в его изменении – от истинной доброты? Не оказывается ли на первом месте у героя страх печальной смерти, страх одиночества… страх оказаться чуждым обществу (а в повести говорится, что Скрудж об обществе никогда не забывал)? Не получается ли, что все его хорошие дела – от переживания своей неустроенности? Да и можно ли, в случае Скруджа, стать «хорошим» без страха, из одного лишь альтруизма?

Диккенс, как истинный утешитель, очень легко меняет минус на плюс, практически без внутренней ломки, но мы-то знаем, что в жизни так не бывает. Отсюда и своеобразное послевкусие – словно горького миндаля наелся. Повесть, безусловно, невероятно трогательная, светлая, но… Множество вопросов остается. Наверное, я просто разучилась верить в волшебные преображения за несколько часов.

Я — легенда щелкунчик

Я полюбил щелкать семки и фисташки раньше, чем узнал о Гофмане. Я грыз их вообще задолго до того, как понял, кому обязаны создатели «Истории игрушек» и «Ночи в музее». Когда я полюбил щелкать семечки, я не мог знать, куда попаду в предновогодний вечер 2012 года.

Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню в Национальной опере Украины ставят балет Чайковского «Щелкунчик». Ну мы моемся в бане они обеспечивают рождественским настроением грустное население 21 века. Они продают нам сказку, билеты в которую лучше покупать заранее, и лучше — в один конец.

От этой музыкальной и танцевальной поддержки Щелкунчик только выигрывает. Так же, как он не справился бы с полчищами мышей без поддержки Мари, Фрица и их крестного, в двадцатом веке Щелкунчик мог не справиться без поддержки Чайковского. Но этот новый крестный отец сделал нам предложение, от которого мы не смогли отказаться — продолжить читать простецкую, но красивую сказку под гениальную, но сложную музыку.

Во времена замысловатых и высокотехнологичных сказок стоит поддерживать Щелкунчика и интерес к нему. Когда я буду влиятельной фигурой в сфере культуры, вместе с биноклями зрителям «Щелкунчика» будут предлагать взять на спектакль упаковку фисташек. Чтобы, глядя на сцену, каждый мог ненадолго оказаться щелкунчиком. И если мы хотим обсудить, насколько это невоспитанно, то вспомним, что между древней Грецией и Шекспиром театр вообще считался прихотью кощунственных бунтарей. А если и это не аргумент, то вспомним, что и Мари пришлось пожертвовать красивыми марципановыми куклами ради победы Щелкунчика.

С мягким шелестом переворачиваю последнюю страницу повести, и ловлю мысль, лёгкую, словно снежинка: какая же, всё таки, это светлая сказка от любимого Чарльза Диккенса! Добрая и красивая, выполненная в особенном духе викторианского стиля. И это придаёт произведению невероятную гармонию, мелодичную и напевную, напоминающую рождественский гимн.

Кто не знает, о чём эта прелестная, почти готическая история? Наверное, нет ни одного человека, ни разу не встречавшего Эбинизера Скруджа. Этот старик привык появляться под Рождество на обложках книг, повествующих о великом празднике, и для меня его хитрый образ был известен с детства. Но познакомиться ближе нам удалось только сейчас, о чём я нисколько не пожалела. Ведь как душевно, посредством талантливого воображения и незаурядного ума, Диккенс создаёт величественную атмосферу встречи трёх временных измерений в душе скряги Скруджа под звёздным пологом спящего небосвода! В сказочном сне ли, или, всё же, под искристым действием рождественского чуда, этот человек, погрязший в тумане низменного существования, взлетает духом над собственным "Я", парит в прозрачных сферах бытия, скрытых от посторонних глаз, но видимых для распахнутого сердца. И в спутниках у него оказались три Духа, вызывающих последовательно сожаление, сострадание, раскаяние. А разве может выдержать оледенелая душа дуновение этих трёх языков божественного пламени?

"Конечно, не может!" - скажете вы. И будете правы. История расскажет об этом с неторопливой, величественной поступью слога и лёгкой усмешкой манеры авторского пера. А сон Эбинизера Скруджа наполнит душу читателя теплом, дарованным светлым и чистым чудом Рождества.

Не знаю, каким образом я не прочитала этот удивительный рассказ раньше. Сейчас понимаю, как много замечательных произведений из русской и зарубежной классики я ещё даже не открыла для себя. Но с другой стороны, находить такие сокровища — настоящее удовольствие, и я с нетерпением жду знакомства и с другими работами Куприна.

В центре сюжета — семья Мерцаловых, которая живёт до того бедно, что средств не хватает даже на еду и лекарства. При этом не всегда их жизнь была настолько трудной. Мерцаловы и раньше жили просто, да, но по крайней мере отец семейства имел работу и пусть и скромный, но постоянный доход. Однако в любой момент всё может измениться. Так и произошло в этой семье: сначала отец заболел и лишился места, потом один за другим начали болеть дети, а матери приходилось тяжело трудиться, заботясь о детях и пытаясь заработать хотя бы немного, стирая белья. Да и жили они не в тёплом, уютном доме, а в холодном подвале. Но когда Мерцалов случайно встречает в парке загадочного доктора, жизнь семьи начинает меняться к лучшему.

"Чудесный доктор" — одно из лучших произведений, прочитанных мной в уходящем году. Оно просто наполнено светом, добротой и надеждой; автор как будто убеждает тебя, что однажды всё будет хорошо, даже если сейчас так не кажется. Мерцаловы ведь тоже не ждали каких-либо улучшений, но в один день вся их жизнь изменилась. Доктор не решил абсолютно все их проблемы, но он дал им надежду и помог, насколько это было в его силах.

Обязательно читайте этот рассказ. Куприн — мастер короткой прозы, которая не может оставить читателя равнодушным.

В прошлом году за ощущение праздника у меня отвечала Чарльз Диккенс - А Christmas Carol in Prose. Рождественская песнь в прозе (сборник) , в этом я добралась до "Щелкунчика". Предварительно расчитав Гофмана - поэтому для меня это была не только рождественская сказка, но и продолжение знакомства с очень уважаемым автором.
Крайне интересная тенденция наблюдается. Ты уверен - что знаешь "Щелкунчика" наизусть. Каждый Новый год приходит с волшебной музыкой из прекрасного балета, мультфильм советский знаешь наизусть (и, кстати, кроме него - я не помню больше удачных экранизаций, хотя сколько их было...). Узнаешь отсылки и явные заимствования: как то Сергей Михалков - Сон с продолжением (прекрасная сказка, очень люблю ее) или Эдуард Успенский - Гарантийные человечки: сказочная повесть . Да Щелкунчик уже давно с нами сроднился и из "куклы из Нюрнберга" превратился в того, кто приносит праздник каждый год. И - не могу даже вспомнить, читала ли я вообще оригинальную сказку... Да и я Гофмана не так давно расчитала - и полюбила. Да, это романтика, кружевная и вычурная, но при этом: мрачная, темная, неоднозначная. Одним словом - завораживающая. И эти элементы автор умудрился привнести даже в свою рождественскую сказку.
Ой... Во время всего прослушивания - у меня улыбка не сходила с лица, я прям чувствовала ее. И даже - хохотала в голос. Когда крестный, уличенный в том, что (во время войны) не давал часам бить - стал распевать глумливую песенку. Восхитительная сказка, и даже - сказка в сказке (про волшебный орех). И - в стиле автора, не такая однозначная и одномерная. Неоднозначен даже образ Щелкунчика, и крестный тоже - не так прост и благодетелен. А я хоть поняла, откуда в балете столько кукол (тут даже в сказке есть балет - который превратился в балет...)).
Конечно - она для детей. Автор даже напрямую постоянно обращается к "маленьким читателям и слушателям". Игрушечки и куколки, а уж описание Кукольного королевства с его лимонадными реками и пряничными берегами... Я к сладкому крайне ровно отношусь - а уж марципан... Из него можно лепить всякие красивости - но его ж даже мыши не едят! Но - я уверена, что взрослым тоже можно заглянуть. Даже автор прописывает эпизод - как родители с интересом рассматривают новый подарок крестного. Я вспомнила - как в первый раз выставили все эти механические фигуры в витрине магазина купцов Елисеевых... Невероятно завораживающе в книге описана сцена сражения, и очень мне понравилась сказка от крестного - напомнила Элинор Фарджон - Корзинка старой Нянюшки .
Просто это написано для детей ТАК - что даже взрослым приятно читать. Ни одна голливудская адаптация не удалась - потому что не было вложено ни волшебства, ни души. В книге - все это чувствуется.
Волшебная сказка, проверенная веками и дарящая рождественская настроение целым поколениям, в своем оригинальном виде тоже хороша. Детям читать рекомендую обязательно (не самым впечатлительным - потому что у автора не все так конфетно-кукольно)! И - не только) Мне даже захотелось почитать - Гофмана, Гауфа, Андерсена, что-то сказочное - но неоднозначное и не приторное.
Понимаю, что изданий "Щелкунчика" сейчас... С великолепными рисунками, интерактивных... Но я порекомендую, настойчиво - озвучку Александра Клюквина. Пока он будет творить свою магию - я не перестану его рекомендовать. И тут была - именно магия, до перевоплощения. Представьте Александра: это солидный мужчина, голос у него такой объемный и бархатный. И тут он так перевоплощается в крестного, что ты представляешь: худого дяденьку с чертовщинкой во взгляде и высоким скрипучим голосом... Магия - не иначе!