Чертова невеста: Русский хоррор начала ХХ века со страниц старых журналов

Оригинальный мистическо-сатирический рассказ от подзабытого сегодня писателя конца XIX – начала XX веков.

Дело, как и в «Черте», на который я уже написал рецензию, происходит в поезде, в центре сюжета разговор с попутчиком, видимо такой формат нравился Амфитеатрову.

В этот раз спутником автора оказывается… покойник. Бывший статский советник стал жертвой железнодорожной аварии, в результате которой его тело оказалось размазано так, что только мокрое место и осталось.

Когда же его душа явилась в ад, куда определяются души большинства статских советников, её ждал самый настоящий адский бюрократизм в виде следующего объявления:

Сим извещаются г-да покойники всех национальностей, возрастов и полов, что, в виду, распространившегося между ними, за последнее время, самозванства, отныне будут приниматься, как в рай, так и в ад, только души, могущие документально доказать свою личность, или, по крайней мере, представить голову и две трети своего тела для проверки примет по реестру. Душам, не удовлетворяющим означенным условиям, предоставляется витать до скончания мира, без цели и приюта, в пустыне мира, со всеми такового бродяжничества последствиями. Примечание. Отговорки утратою тела не принимаются, в силу того соображения, что таковой утраты быть не может, ибо тело, как материя, не исчезает из мира, но лишь принимает иные формы.

Но, как известно, любые бюрократические препоны преодолимы, если против них применить остроумные, бюрократические же, обходные пути.

Вот и нашему страдальцу ушлыми служителями ада было предложено собрать тело для предъявления на освидетельствование с «бору по сосёнке». Мол, бери по органу с любой жертвы железнодорожного крушения мужского пола, но с непременным условием, что оная жертва так же, как и предъявитель, при жизни была статским советником.

Узнав, что автор не статский советник, покойный спутник открывает ему тайну, что на 217 версте поезд сойдет с рельсов. Что было дальше – читайте рассказ.

Стиль у Амфитеатрова чем-то напоминает чеховский, это не удивительно, в самом конце позапрошлого века, когда написан этот рассказ, Антон Павлович уже был примером для подражания. Но своеобразие Амфитеатрова в том, что он пытается создать некий синтез из, близкого ему по времени Чехова, и, близкого ему по духу, Гоголя.

Вот, в гоголевской стилистике он подходит к высмеиванию порочного явления совершенно по-чеховски. Ведь, этот рассказ не о покойниках и не о катастрофах, а о тупом самодовольстве воинственного бюрократизма, который ставит человека иногда и в более сложное положение, чем то, в котором оказался герой рассказа.

Ему, по крайней мере, четко обозначили путь по преодолению барьера, а в жизни, и в те времена, и в нынешние, бюрократ частенько говорит чуть ли не прямым текстом: «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», и самое удивительное, что идешь и приносишь, а куда деваться, как говорил один из героев фильма Рогожкина: «жить захочешь, не так раскорячишься».

Какое же неожиданно-прекрасное маленькое чудо – этот рассказ! Вот, кажется, ничего особенного, слова на бумаге (нет, правильнее – слова в ушах) – но какая насыщенность, замечательно-шизофреническая, реалистичная мистика, которая завораживает!

Сей рассказ Брюсова я случайно нашла на Литресе. Есть там сборники «страшных рассказов» – отечественных и зарубежных. Я позаимствовала три таких сборника, благо «экспертность» позволяет слушать бесплатно. А тут еще и озвучка Олега Булдакова, которого я обожаю с тех времен, как познакомилась с Лавкрафтом. Раньше Брюсова не читала, слышала о нем краем уха – но стало любопытно, как же все-таки он звучит и о чем рассказывает.

Самое... эм... внезапное: такой, казалось бы, приземленный рассказ «В зеркале» пугает сильнее тех, в которых выпирает вымысел. Современного человека не напугаешь призраками и вампирами, наше бессознательное почти не реагирует на эти, жуткие для наших предков, «маячки». А вот реальность пугает. Мистика остается на страницах, а реальность – она вот, мы в ней живем. И такие рассказы, как этот, усиливают ощущение беззащитности перед жизнью. «В зеркале» удивительно играет на страхе человека потерять контроль над собой и ситуацией. Увы, но мы не всегда можем оценить, насколько наш личный опыт адекватен.

Безымянная героиня Брюсова с раннего детства испытывала странную тягу к зеркалам. Она смотрелась в зеркала – и все время ей казалось, что это не она отражается в них, а некие заключенные в них «сущности» принимают ее облик. Уже будучи замужней женщиной, она покупает зеркало, в котором ей видится особенно сильная «сущность» (этим зеркало ее и привлекло). Свое отражение (другую себя – и не себя) героиня воспринимает, как свою соперницу, как врага, который мечтает занять ее место в человеческом мире. Она часами сидит у зеркала, пытаясь разгадать его тайну (а может, желая поменяться местами со своим отражением). Близкие называют ее сумасшедшей, но для героини это – единственно возможная реальность. Она так чувствует. Она и хочет провалиться в зеркало, и боится «сущности», с которой, как она уверена, можно обменяться мирами – обычным и потусторонним. У Брюсова получился страшный рассказ. Пугает обыденность, с какой раскрывается безумие. Поскольку все показано глазами героини, даже начинаешь сомневаться: а может, ей не чудится? может, это близкие ее ошибаются, принимая ее за сумасшедшую? Но больше пугает мысль: а ведь действительно больной человек не осознает себя больным; если сам так заболеешь, потеряешь реальность, утратишь контроль над своим разумом, близкие станут твоими врагами (потому что не понимают), врачи – мучителями. А не скажешь по человеку, что он вот-вот свихнется! Мопассан большую часть жизни прожил нормальным, а потом поехал мозгами. Так-то свихнуться и в 25 лет можно, и в 35, и в 70.

Оттого «В зеркале» оставляет столь тягостное – и яркое – впечатление. Неприятно это – чувствовать себя бессильным перед играми своего же разума. Что, конечно, не мешает высоко оценить Брюсова – в т.ч. за это сложное и болезненное переживание.

И поверь: чья душа проклята свыше — нелегко ему на свете жить.

Мрачное полесское предание. Есть в нём леса Полесья, но нет лесной ведуньи Олеси. Здесь обитают менее романтичные создания: оборотни, волколаки, вовкулаки. Почему волк серебряный? Попыталась найти ответ в тексте. Первая ассоциация с князем Серебряным из повести А. К. Толстого и она частично оправдана. Стецько первый парень на деревне, жадный до работы, первый в поле, в любом деле, молодежь считает его своим атаманом, девки млеют от красоты очей и сладких речей, почтительный со стариками и на клиросе поёт. Орёл, а не хлопец. Призывают его на армейскую службу "в москали", "в самые раскацапские губернии" и там он на хорошем счету у начальства, служит псаломщиком, пока не попадает на турецкую войну. Возвращается с войны другим человеком. Из весёлого балагура превращается в угрюмого бирюка, сторонится женщин и всё в лес глядит, словно волк. Отец как-то подсматривает за сыном и видит ночью в лесу стаю волков с бело-серебристым вожаком. Устраивала эта стая набеги на конных путников по ночам. Вторая моя ассоциация с серебряной пулей, которой по мифам можно убить нечисть типа вурдалака или оборотня,но куда эту пулю пристроить не знаю. Стецько вернулся с турецкой войны с двумя пулями в своём теле. Возможно травмы войны сделали сделали его таким нелюдимым человеком-оборотнем. А возможно Куприн хотел показать двойственность человеческой натуры, крайности от святости до нечисти: днём пение на клиросе (даже отца в церковь посылает после ночной встречи в лесу с волками), а ночью тёмная сторона в нём просыпается. И ему хорошо там среди волков. Волки к нему ластятся, как в молодости на гуляньях девушки и парни выделяли его. Ночью он словно опять молодой, здоровый и всеми любимый. А может быть Куприн просто написал святочный рассказ, так как основное действие в рассказе происходит зимой, накануне Рождества.