Цитаты из книги Тайны Космера

Она показала ему язык. Совершенно разумный и правильный способ сражаться с полубогом. Кажется, ему все равно, но так и должно быть – вместо сердца у него комок ушной серы

– Есть предложение получше: вы могли бы просто купить немного еды за сферы, которые вам любезно выделил император. – Не взяла их с собой. – Не... не взяли деньги? – Избавилась от них, когда ты отвернулся. Нет денег – никто не ограбит. Носить с собой сферы – нарываться на неприятности.

– А что еще делать с приютами? Хоть для чего-то сгодились. – Но наживаться на человеческих чувствах? – Жалость – мощный инструмент. Заставил человека что-то почувствовать – считай, подмял под себя. – Правда?.. – Надо позаботиться, чтобы со мной такого не случилось. Иначе стану слабой.

– Можешь поесть здесь трижды, – сказала женщина. – В любое время, но только трижды. Считай, тебе повезло, что я раздобрилась ради такой, как ты. – Это еще что значит? – потребовала ответа Лифт. – Это значит, что, если не хочешь крыс на корабле, не стоит их подкармливать.

Худшие оскорбления нужно встречать улыбкой и огрызаться на самые незначительные. Тогда ни один человек не догадается, что у тебя на сердце.

— Люди, — ответила Шай, поднимаясь, чтобы взять другую печать, — по своей природе пытаются владеть всем, что их окружает. Мы строим стены, чтобы защититься от ветра, крыши, чтобы укрыться от дождя. Мы приручаем стихии, подчиняем природу нашей воле. Это позволяет нам думать, словно всё под контролем.

Честность вовсе не означает наивность. Бесчестного дурака и честного дурака одинаково легко обмануть; к каждому есть свой подход. Тем не менее, честного и умного человека всегда, всегда сложнее обмануть, чем того, кто умён и бесчестен одновременно.

Неважно, насколько ты хорош, найдется тот, кто будет лучше.

Имена в Лесах ничего не значили. Или, наоборот, им придавали слишком большое значение. Правильно подобранным, по крайней мере.

Мы можем думать, что все под контролем, но на самом деле это не так, до тех пор, пока мы по-настоящему не начнем понимать людей. Управление окружающим миром уже не сводится к одной защите от ветра. Оно заключается в знании, почему служанка проплакала всю ночь, или почему один и тот же охранник постоянно проигрывает в карты. И наконец, почему ваш работодатель нанял именно вас.

− Разрушитель освобожден, − сказал Кельсер, глядя вверх. − Эта тварь сбежала. − Да. К счастью, перед тем, как умереть, я привел в движение план. Никак не могу его вспомнить, но уверен, что он блестящий.

Тяжело быть человеком, который решает чужие проблемы.

Она ненавидела эти романтичные мечты богатеев про приюты – идеальные, полные милых улыбок и радостных песен, а не разочарования, боли и смятения.

...какая радость от обеда, который сам приплыл тебе в руки?

Кельсер спокойно взглянул на Геммела, потом улыбнулся. Улыбка казалась натянутой; как можно улыбаться в мире без нее? Но Кельсер не перестал улыбаться: надо сохранять улыбку, пока она не станет естественной. Пока тупая боль, скрученная в узел внутри него, не распустится и не позволит чувствовать снова. Если это возможно.

- Лифт, ценность книги обуславливается ее содержимым.

• Знаю, страницами.
• Я имею в виду тем, что на страницах.
• Чернилами?
• Я имею в виду тем, что могут поведать чернила.

− Я ведь однажды уже убил тебя, − сказал Вседержитель. − Ты пытался, − поправил Кельсер с колотящимся сердцем. Другой план, тайный план. − Но ты не можешь убить меня, тиран. Я − воплощение того, что ты никогда не сможешь убить, как бы ни старался. Я − надежда.

— Бог Извне послал нас. Это часть замысла. — Легко тебе говорить, — сплюнула Сайленс. — Ты все можешь свести к этому неясному замыслу. Даже уничтожение самого мира.

Некоторые говорили о меди с презрением. Для боя она была бесполезна, изменить тоже ничего не могла. Но Кельсер всегда завидовал своему другу Капкану — медному туманщику. Очень неплохо знать, что твои чувства неподвластны кому-то другому.