Жизнь насекомых

- Эти двое как бы делят мое время. Один - это настоящий я, окончательный, тот, кого я считаю самим собой. Тот, кто хочет лететь к свету. А второй - это временный я, существующий только секунду. Он тоже, в общем, собирается лететь к свету, но перед этим ему необходим короткий и последний отрезок тьмы. Как бы проститься. Кинуть последний взгляд. И что странно, у того меня, который хочет лететь к свету, есть вся жизнь, потому что он и есть я, а у того, кто хочет лететь к тьме - только
одна секунда, и все равно...

• И все равно ты постоянно замечаешь, что летишь во тьму.
• Да.
• И тебя это удивляет?
• Очень.
• Вся жизнь ночного мотылька и есть эта секунда, которую он тратит, чтобы попрощаться с темнотой. Ничего, кроме этой секунды, просто нет. Понимаешь? Вся огромная жизнь, в которой ты собираешься со временем повернуть к свету, на самом деле и есть тот единственный момент, когда ты выбираешь тьму.
• Почему?
• А что еще может быть, кроме этой секунды?
• Вчера. Завтра. Послезавтра.
• И вчера, и завтра, и послезавтра, и даже позавчера тоже существуют только в этой секунде. Только в тот момент, когда ты о них думаешь. Так что если ты хочешь выбрать свет завтра, а сегодня попрощаться с тьмой, то на самом деле ты просто выбираешь тьму.
• А если я хочу перестать выбирать тьму?
• Выбери свет.
• А как?
• Просто полети к нему. Прямо сейчас. Никакого другого времени для этого не будет.

Мне вдруг стало противно от мысли, что я сижу в этой маленькой заплеванной каморке, где пахнет помойкой, противно от того, что я только что пил из грязного стакана портвейн, от того, что вся огромная страна, где я живу, – это много-много таких маленьких заплеванных каморок, где воняет помойкой и только что кончили пить портвейн, а самое главное – обидно от того, что именно в этих вонючих чуланчиках и горят те бесчисленные разноцветные огни, от которых у меня по вечерам захватывает дух, когда судьба проносит меня мимо какого-нибудь высоко расположенного над вечерней столицей окна.

- что мы в этой темноте живем вообще
все время, просто иногда в ней бывает чуть светлее. Собственно,
ночным мотыльком становишься именно в тот момент, когда
понимаешь, какая вокруг тьма.

• Не знаю, - сказал Митя. - По-моему, деление мотыльков и

• Нет. Мы делимся на ночных и дневных именно по тому, кто

• Так что же, они все, - Митя кивнул в сторону набережной,
• летят во тьму?
• Почти.
• А мы?
• Конечно, к свету.

• Прямо каким-то масоном себя чувствуешь, - сказал он.
• Брось. Это они масоны. Абсолютно все. Даже эти, которые в

• Честно говоря, - сказал Митя, - у меня нет чувства, что я

• Если ты думаешь, - сказал Дима, - что мы куда-то летим,

• Какого шара?
• Неважно, - сказал Дима. - Есть такое понятие. Хотя,