Смерть Ивана Ильича

И ведь все эти люди не глупые же и не бесчувственные, а, наверное, у многих из этих замерзших людей происходит такая же внутренняя жизнь, как и во мне, у многих и гораздо сложнее и интереснее. Так зачем же они лишают себя одного из лучших удовольствий жизни, наслаждением друг с другом, наслаждения человеком?

Что ж, вы думаете, что я тогда решил, что то, что я видел, было – дурное дело? Ничуть. «Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал», – думал я и старался узнать это. Но сколько ни старался – и потом не мог узнать этого. А не узнав, не мог поступить в военную службу, как хотел прежде, и не только не служил в военной, но нигде не служил и никуда, как видите, не годился.

Неужели народы, как дети, могут быть счастливы одним звуком слова «равенство»?

Равенство перед законом? Да разве вся жизнь людей происходит в сфере закона? Только одна тысячная доля её подлежит закону, остальная часть происходит вне его, в сфере нравов и воззрения общества.

1) мы чувствуем свое призвание только тогда, когда уж раз ошибемся в нем;
2) легче сделать собственное счастие, чем счастие других, и
3) что для того, чтоб быть добрым хозяином, нужно быть холодным и строгим человеком.

"Буря с мглою небо скроить, вихри снежные крутять, аж как зверь она завоить, аж заплачеть, как дитё".

Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал.

"Вся жизнь переменилась от одной ночи или, скорее, утра".

Да, вот это вы, ны­неш­няя мо­ло­дежь. Вы, кро­ме тела, ни­че­го не ви­ди­те.