Verbrechen und Strafe

Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась... Но то час, в тот же миг она все поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала наконец эта минута...

Он стыдился именно того, что он, Раскольников, погиб так слепо, безнадежно, глухо и глупо, по какому=то приговору слепой судьбы, и должен смириться и покориться перед "бессмыслицей" какого-то приговора...

Но не бритой головы и кандалов он стыдился: его гордость сильно была уязвлена; он и заболел от уязвленной гордости.

… все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные», несколько больше нашего помешаны…

… конечно, всех этих пакостей не закрасить и не загладить теперь никогда… а стало быть, и думать об этом нечего…

… он ясно сознавал, что мечта, загоревшаяся в голове его, в высшей степени неосуществима, - до того неосуществима, что ему даже стало стыдно ее, и он поскорей перешел к другим, более насущным заботам и недоумениям…

Дурнушка такая... собой. Право, не знаю, за что я к ней тогда привязался, кажется за то, что всегда больная... Будь она еще хромая аль горбатая, я бы, кажется, еще больше ее полюбил...

Выйду сейчас, пойду прямо на Петровский: там где-нибудь выберу большой куст, весь облитый дождем, так что чуть-чуть плечом задеть, и миллионы брызг обдадут всю голову.

<...> Whether I am a trembling creature or whether I have the right...