Цитаты из книги Наш князь и хан

...любому охота выставить себя перед людьми в лучшем свете. И вообще быть о себе хорошего и высокого мнения. Поэтому история любого народа, написанная им самим, комплиментарна. То есть полна косметической лжи. Неприглядное замалчивается или преуменьшается. Славное преувеличивается или придумывается. Эдакая коллективная автобиография себя, любимых, поданная на конкурс лучших народов мира.

Летописное свидетельство подобно посадке зерна истины. Даешь один ответ – и из него вырастает десять вопросов. Нелегко формировать историю в соответствии с идеологической установкой власти.

Подобно всякой любви – любовь к истории обычно слепа и не рассуждает. Это неизъяснимое влечение к ископаемым фактам и нанизывание их на бисерную нить времени. Бусины красиво блестят и гармонично соседствуют.

А проводится всегда государственное объединение – как? А вот так – как всегда! Через насилие, войны, угрозы и захваты, оккупации и аннексии, коварство и жестокость, устранение и убийство конкурентов, через лишение привилегированных сословий их законных вековых прав, через подчинение все и вся своим порядкам и своей воле. Кровь и железо, и мера в руке его! Вот что стоит за позитивно окрашенным в тона прогресса словом «централизация».

Генеалогическое древо исторических подвигов до ужаса напоминает развесистую клюкву.

Религиозное единство – недостаточное условие для единения народа. Но необходимое.

Любой порыв к свободе кончается тем, что князья опять грабят народ.

Историк моделирует прошлое, исходя из настоящего. Он знает, что сегодняшний мир – следствие и результат процессов в мире вчерашнем.

Отбивая и наследуя небывалые просторы - русские наследовали и психологию владельцев и обитателей небывалых просторов. Дух полной воли - пока начальства нет, и раболепной зависимости - когда начальство рядом.

Хорошо быть христианином. Веришь, что на том свете князьям воздалось.

Любая история – это кубик Рубика, который надо собрать. Предварительно найдя недостающие квадратики.

Войдя в силу, Дмитрий начал всей силой грести под себя. Или объединять под себя русский мир, который разбегался от него с удвоенной силой.

Не в силах постичь сущее, историк заменяет его должным.

Мораль и пропаганда затягивают провалы между фактами, подобно маскировочным сетям.

Миф необходим народу, чтобы уважать себя. Неприятная правда нужна народу, чтоб сбившись с пути не свалиться в канаву истории и там не сдохнуть. А вдалбливание истин в голову есть единственный способ превратить их в убеждения, потому что самостоятельно масса все равно не понимает ни истин, ни опровержений!

Правда истории – это обратная связь социальной системы с окружающей средой. Знать, каковы были реальные реакции социума на реальные вызовы среды – необходимо, чтобы адекватно анализировать обстановку и впредь принимать верные решения. Без исторической правды система дегенерирует и идет вразнос, ссыпаясь в гибель дребезжащими обломками.

Журналисты создают идеологическую атмосферу в обществе. И историки, надышавшись этой идеологизированной атмосферой, пишут историю. Глаза у них от искреннего патриотического угара встают поперек лба, и вот под таким углом зрения они и рассматривают историю. Особенно родную. Мама не горюй.

Чем авторитарнее строй – тем управляемее история.

В целях завоевания и объединения тоталитарный режим предпочтительнее любого другого. Вот в целях процветания уже объединенного государства – хорошо бы тоталитаризм уменьшить до минимально необходимого, чтоб все не распалось. Но не давать тоталитарной пирамиде влезть во все щели жизни посредством мелких чиновников – не то все окаменеет и рассыплется.

Стадо баранов, управляемое львом – всегда победит стадо львов, управляемое бараном