Цитаты из книги Левиафан

Искусство идет еще дальше, имитируя разумное и наиболее превосходное произведение природы - человека.

Что такое сердце, как не пружина?

Не делай другому того, чего ты не желал бы, чтобы было сделано по отношению к тебе.

Хотя книгопечатание и является остроумным изобретением, оно не имеет большого значения по сравнению с изобретением письменности. Это было полезное изобретение для продления памяти о прошлом и для взаимной связи человеческого рода, рассеянного по столь многим и отдаленным областям земли. Но наиболее благородным и выгодным из всех других изобретений было изобретение речи.

...ибо нет ничего легче для человека, чем нарушить свое слово...

Когда нельзя найти видимый объект, люди считают виновником своего счастья или несчастья какую-то власть или невидимую силу. Однако признание единого бога, предвечного, бесконечного и всемогущего, может быть легче выведено из желания людей познать причины естественных тел и их различных свойств и действий, чем из страха людей перед тем, что с ними может случиться в будущем.

Достоинство - цена, которую общество готово за вас заплатить.

Там, где нет речи, нет ни истины, ни лжи.

Истина и ложь суть атрибуты речи, а не вещей.

Без слов нет возможности познания чисел.

Причинение боли человеку языком есть злоупотребление речью, кроме тех случаев когда это относится к человеку котором мы обязаны руководить, но в таком случае это уже не причинение боли, а наставление и исправление.

Свет человеческого ума — это вразумительные слова, однако предварительно очищенные от всякой двусмысленности точными определениями. Рассуждение есть шаг, рост знания — путь, а благоденствие человеческого рода — цель. Метафоры же и бессмысленные и двусмысленные слова, рассуждать с их помощью — значит бродить среди бесчисленных нелепостей. Результат, к которому они приводят, есть разногласие и возмущение или презрение.

Когда мы говорим, что какая-либо вещь бесконечна, то обозначаем лишь, что не способны представить себе конец и пределы названной вещи, так как имеем представление не о самой бесконечной вещи, а лишь о нашей собственной неспособности.

И как в отношении других вещей, так и в отношении людей определяет цену не продавец, а покупатель. Пусть люди (как это большинство и делает) ценят самих себя как угодно высоко, их истинная цена не выше той, в которую их оценивают другие.

... и рассуждение одного человека или какого угодно числа людей не дает уверенности в его правильности, точно так же как не дает уверенности в правильности какого-либо счета то обстоятельство, что его единодушно одобрило большое число людей.

Под тем предлогом, что Бог может сотворить всякую вещь, дурные люди смело утверждают все что угодно, если только это служит их целям, хотя бы они сами считали это неверным.