Das Schloß

Трудно было сказать, на чем сидишь, настолько ты утопал в пледах, мехах и подушках; куда ни повернись, как ни потянись - всюду под тобой было мягко и тепло.

Пока я находился с тобой в служебных отношениях, ты, разумеется, был для меня важной персоной, не из-за твоих достоинств, а по долгу службы, и я охотно сделал бы для тебя все, чего бы ты не захотел, но теперь ты мне безразличен

Жертвуешь своим здоровьем, сам не замечая, да еще ради самых нестоящих дел

Он находился в том состоянии, когда трудно правильно судить о чем бы то ни было, кроме собственной усталости

...даже если эта полнейшая невероятность вдруг обрела бы реальность, так неужели тогда все потеряно? Напротив! Потерять все - это еще более невероятно, чем самая большая вероятность

...тот кого ни разу не видел, но постоянно ждал, ждал с настоящей жадностью, тот кого ты совершенно разумно считал несуществующим...

...тут никто не виноват. Так жизнь сама себя поправляет по ходу действия, так сохранаяется равновесие

только сознание полнейшей бессмысленности пребывания в этой комнате заставило его медленно вынудило его встать

... он играл своими мечтами, а мечтыиграли им...

... такие мечты играли с К., а он играл с мечтами...

Wenn du aber dann, so schloß die Wirtin, sehen wirst, daß du dich in allem getäuscht hast, in deinen Annahmen und in deinen Hoffnungen, in deiner Vorstellung von Klamm und seinen Beziehungen zu mir, dann wird meine Hölle beginnen, denn dann werde ich erst recht dein einziger Besitz sein, auf den du angewiesen bleibst, aber zugleich ein Besitz, der sich als wertlos erwiesen hat und den du entsprechend behandeln wirst, da du kein anderes Gefühl für mich hast als das des Besitzers.

...сам он находился на слишком низкой ступени, чтобы вмешаться в дело, заставить других замолкнуть, а себя услышать.

Там, наверху, мы должны удовлетворяться тем, что нам дают, но тут, внизу, мы, конечно, и сами можем что-то сделать.

Её не так легко понять, потому что часто не знаешь, с насмешкой она говорит или всерьез. Чаще всего она говорит серьёзно, а звучит как насмешка.

Над чем же и можно было смеяться, как не над глупейшей несправедливостью по отношению к нам?

Но это вовсе не мешает Пепи презирать Амалию, ту Амалию, от одного взгляда которой эта самая Пепи со всеми своими косичками и бантиками вылетела бы из комнаты во сто раз скорей, чем её могли бы унести её толстые ноги.

Те, кто решает презирать нас, сразу попадают в высшее общество.

Административные решения робки, как молоденькие девушки.

Но ведь, кроме этой последней, ничтожной, исчезающей, почти несуществующей надежды, у вас ничего нет.