Mrs. Dalloway

Если уж сегодня вечер воспоминаний, то почему бы не вспомнить о замечательном романе Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй». Всегда планировала начать с цитаты из статьи Вулф, которая очень верно описывает если не все ее творчество, то уж данный роман точно.

Итак, реальное действие происходит в послевоенном Лондоне в течении 17 часов, пока миссис Дэллоуэй готовится к приему у себя дома, который состоится вечером. Но нам гораздо важнее время абстрактное, виртуальное, время прошлого. Потому что это необычный роман, это модернистский роман, а значит привет, поток сознания! Очень тонко и филигранно вводит Вулф воспоминания. Например, вот идет миссис Дэллоуэй, открывает дверь, дверь скрипит, скрип двери наводит на мысль о прошлом и мы переносимся в воспоминания юной Клариссы Дэллоуэй и действие уже происходит в поместье ее отца. Потом мы снова возвращаемся в реальность, где за это время прошло несколько секунд. То есть происходит растяжение времени: десятистраничное описание прошлого в реальности занимает несколько секунд. Кстати, именно Биг-Бен чаще всего возвращает нас в реальность, он отсчитывает время и помогает понять, где мы находимся и что происходит.

Также у нас постоянно происходит смена ракурса, мы видим воспоминания не только самой миссис Дэллоуэй, но и других героев. Поэтому каждый раз мы смотрим под определенным углом зрения, имеем ограниченный ракурс, никакого всевидящего автора. Широко известна сцена с буквами, которые выводит самолет в небе. Каждый герой видит свою букву, точнее смотрит на надпись со своего ракурса. Кроме того переживания даются косвенно, через предметы, например, цветы в руках Клариссы. Ну и само собой поток сознания идет фрагментарно, мысль может оборваться на полуслове, перескочить на другую.

Нет единой, верной точки зрения на персонаж. Вот например, миссис Дэллоуэй. С одной стороны, она идеальная хозяйка дома, счастливая жена и мать, женщина, которой все завидуют. Быть безупречной хозяйкой дома также означает быть фальшивой, зависимой от условностей и формальностей. С другой стороны, она чувствует себя несчастной, неудовлетворенной. Она тонко чувствует людей и мир, поэтому осознает, что ее жизнь не состоялась. И ни одна из точек зрения не является окончательной.

Двойником миссис Дэллоуэй является Септимус Смит. Септимус – ветеран войны, страдающий галлюцинациями после гибели товарища. Он тонкий, ранимый, он осознает глобальную катастрофу человечества, в нем есть нечто христианское – он страдает за все человечество. Когда Септимус кончает с собой, то Кларисса остро чувствует это, хотя казалось бы это незнакомый человек. Вообще, изначально было три или четыре варианта финала, а еще был рассказ «Часы», если мне не изменяет склероз. В одном из финалов, если не ошибаюсь, миссис Дэллоуэй также должна была покончить с собой.

Замечательный роман, а главное сколько приятных воспоминаний с ним связано.

Что значит поток мысли для человека? Лишь мгновение или вся жизнь и вселенная? Этим вопросом очень тесно интересовалась Вирджиния Вулф. Что есть мы, как ни говорящий голос мысли в голове? А что есть мир, и существовал бы этот мир без наших мыслей... Сознание. Но тут уже погружение в ее философские думки. Однако большинство ее произведений основываются именно на этой "мысли" или на сознании, которое проецирует эти "мысли". Действительно, а что если бы эти "мысли" были бы у меня немного иначе. Значит ли, что и мир вокруг меня был бы совсем другим? Слишком много знаков вопроса образовалось. Но хотелось бы остановиться на "Миссия Дэллоуэй".

"Миссия Дэллоуэй" совершенно ничем не примечательный роман, с практически бессюжетной линией. В романе описывается всего лишь день, один день из жизни уже немолодой женщины. Описание в этом романе плавно сливается с "мыслями" главной героини, попутно задевая "мысли" окружающих ее людей. Но не смотря на простоту сюжета, в роман проваливаешься с головой. Не просто проваливаешься, а проживаешь этот роман. Сначала ты Миссис Дэллоуэй, потом ее любовник, потом психопат на соседней улице (кстати следить за ходом его мыслей было очень интересно, безумно интересно), который хочет покончить с собой, потом кухарка и т. д. Возможно в этом и весь секрет погружения в текст. Безусловно советую всем прочитать этот роман. Даже так - рекомендую свое первое знакомство с Вирджинией именно с него. И прошу не совершать моей ошибки, начав читать её с "Волн". Роман "Волны" это отдельная тема для разговора. Так как этот роман состоит чисто из потока мыслей, без описаний, без подробностей.

После ужасного языка «Дальгрена» я просто наслаждался образностью и изяществом языка Вулф. Однако это было единственным плюсом. Содержание же сплошь состояло из сплетен, пересудов и – что самое омерзительное – заносчивых суждений каждого об окружающих его людях. Часто тех, кого они же сами во внутренних монологах называют друзьями и близкими. И я не говорю, что если человек твой друг, значит, у него нет недостатков. Но если человек твой друг, то негоже злорадствовать по поводу того, что он что-то делает неправильно с твоей точки зрения. А здесь каждый слышит только себя, но совершенно глух к другим.

Возможно – наверняка – эта повестушка без повествования является литературной вехой и ярким представителем какого-либо явления – я благополучно упустил из виду это произведение, когда его полагалось читать в универе. Здесь перемежаются мысли разных людей, и примечательно то, что отстраненность друг от друга нормальных людей в точности такая же, как отстранённость от остальных сумасшедшего. Да, был тут один сумасшедший среди персонажей.

Сейчас я понял, что в так сильно зачаровавшем меня отрывке из недавнего романа Имре Бартока, поток сознания, в принципе, по структуре своей тот же, что и в начале 20 века, однако он, во-первых, изложен от первого лица, что приближает нас к персонажу, во-вторых, гораздо более интеллектуально содержателен (не пытайтесь сравнивать с Прустом, тот – невежда в сравнении с), то есть, герой Бартока – очень эрудированный человек, размышляющий о культуре, а тут у Вулф, понимаете ли, сплетни мерзотных баб, у каждой одно и то же, и мужики тоже туда же. В третьих, герой Бартока современен, наряду со сравнениями времён Холокоста у него возникают сравнения с Атрейдесами, что делает его вещь гораздо более актуальной для нас, если сравнивать его с Вулф. Вулф в этом не виновата, она писала, что хотела и что могла, но я могу выбирать, что мне читать, и выбор будет сделан отнюдь не в её пользу.

Татьяна Шпагина замечательно передала мечтательность и раздражённые убеждения персонажей себя же в собственной идеальности. Вот только у каждого персонажа было и то, и другое, и все их мечтательности никак не отличались интонационно одна от другой. Из-за чего к концу книги стало ооочень трудно удерживать внимание на звуке в наушниках и не отвлекаться на свои мысли. Думаю, несмотря на одинаковость персонажей, здесь всё-таки можно было сыграть по ролям.

Нежно, красиво, меланхолично. Вот все что можно сказать об этой книге. Вирджиния передаёт мысли и воспоминания разных людей, которые появляются у них в течении одного дня. Очень своеобразный подход к своей работе. Но все же хочу заметить что роман этот обо всех по чуть-чуть и ни о ком толком. Это больше не роман, где есть сюжетная линия, а поток мыслей, переходящий от одного лица к другому.

Любимая цитата: "Утешение старости... в том-то и состоит: страсти в нас ничуть не слабеют, но обретаешь – наконец-то! – способность, в которой самая изюминка и есть – способность овладеть пережитым, ухватить его и медленно, медленно поворачивать на свету."

Читая "Миссис Дэллоуэй" поймала себя на мысли, что я в большей степени захвачена не сюжетом книги, а манерой изложения автора. Слова, обороты, сравнения закружили меня пока я не потеряла ориентацию в пространстве. Есть книги - отдых, книги - загадка, книги - релакс, книги - атмосфера. Книги Вирджинии Вульф, для меня, из разряда книги - работа: нужно наблюдать, делать выводы, искать скрытый смысл, проводить аналогию и т.д. И именно поэтому, когда садишься читать книги из данной категории, особенно важно выбрать правильно время и оценить свою готовность пускаться в дебри человеческой души. Я выбрала не то время и в итоге с трудом дочитывала книгу, лишь бы уже поскорее закончить. У меня определенно произошла передозировка Вульф.
P.S. Но всё же, осталось желание когда-нибудь к ней вернуться.

Блестяще написано, отлично переведено, однако для меня «вершиной» творчества Вирджинии Вулф все равно останется «На маяк». Такое впечатление, что в «Миссис Дэллоуэй» непосредственно происходит становление ее фирменного стиля. Поначалу книга действительно больше джойсовская, а затем проступают точеные метафоры, ее знаменитые переливы, делаясь все более явными к финалу. И очень явная перекличка героев (есть зримые параллели), но здесь те же персонажи менее глубокие и более печальные. Вообще почти сплошь одни печали, тогда как Маяк заряжен подспудной радостью. Ода к печали и ода к радости. Может быть, основная идея полноты жизни, сформулированная здесь, скорее воплощена в Маяке, где больше текучести и нет такой безнадежности.
Однако и здесь есть блестящие моменты, точные зарисовки, например сцена в кафе с участием мисс Килман и Элизабет, характер Килман мастерски выписан. Септимус хорош, хотя мне показалось, что многие нити рано оборваны, его в том числе. И множество поэтических фраз, действительно хороших. Все же мне не хватило законченности, выпуклости, связности, того богатства, что всего через два года появится в Маяке («Миссис Дэллоуэй» написана в 1925, а Маяк в 1927-м году). Но я доволен, что прочел эту книгу и снова соприкоснулся с творчеством великой Вирджинии Вулф.

Какая же жизнь все-таки бессмысленная и банальная штука... Как все в ней на самом деле пусто, просто и в конечном итоге совсем не важно. Будь в ней история большой любви, или большой трагедии или стабильного семейного счастья. Все это так не важно! Ничего не важно. Все пройдет...

Осадок из печали и экзистенциальной тоски оставила после себя эта повесть об одном дне нескольких почти случайных людей в Лондоне. Кажется, что в ней почти ничего не происходит. Один лишь трагический аккорд. Но он был "сыгран" не совсем в конце произведения, да и акцент с него явно смещен. Это происходит как-бы сбоку сцены. Поэтому это событие воспринимается с отстраненностью и не меняет общего меланхоличного настроя книги. Сильных эмоций здесь нет, потому, что даже отрицательные эмоции добавляют смысл, дают энергию, дарят ощущение движения, жизни. Здесь же жизни нет. И самое важное, что сделала Вульф – это показала банальность жизни не только у "скучающих аристократов", а везде, у всех, вне зависимости от достатка, уровня образования и сферы деятельности. На самом деле смысла нет ни у кого. Просто кто-то замечает это, терзается и задается вопросами. Кто-то злится и пытается заняться какой-то псевдо-значимой деятельностью. А кто-то просто не может это вынести и принимает радикальное решение. Но ничего все равно не меняется.

Мы все Dust in the Wind, как пели печальные Kansas. Эта книга ровно про такую пыль. И да, я считаю, что нужно иногда вспоминать об этом: когда слишком "поверишь в свою значимость", когда начнет жать корона. Или наоборот, когда будешь чувствовать, что именно на тебя пал выбор в качестве подопытного кролика для всех бед мира. Нет... пыль... Всё пройдет, и это тоже.

C.R.
Очень милая женщина на обложке. Похожа на Миссис Дэллуэй. Но по настроению мне больше нравится обложка центрального издания. И цветы на полке отличные.

Me-e a-and Mrs, Mrs Jones, Mrs Jones, Mrs Jones
We got a thing going on

Billy Paul

Я долго собиралась, что бы написать рецензию. Но мысли так и не пришли... Потому что ничего не задела эта книга, ни ума ни сердца.

Знаете, бывает смотришь на идеально написанную картину или восхитительно сервированное блюдо, и понимаешь, что кроме внешней оболочки "правильности" нет ничего. Когда дело делается аккуратно, но без души, без запала. Так и у Вульф. Я восхищена великолепными эпитетами, речевыми оборотами и невероятным построением предложений. Это и правда мастерство! Но как бы красиво она не строила свой текст, он для меня не стал шедевром. Я не чувствовала единения с героями, а лишь клевала носом. И эта попытка охватить, как бегущей в фильме камерой, всех, попадающихся на пути, меня очень сбивала.

Может книга была не ко времени. А может и не для меня.