Цитаты из книги Mrs. Dalloway

И в конце-то концов, в конце концов (тут она невольно вся в буквальном смысле подобралась, вспомнив, что с ней редко бывало, о своей красоте) – в конце концов, ей обычно ничего не стоит понравиться человеку;

К Сэлли наконец пришло понимание: говорить надо только то, что чувствуешь

Просто помолчать, оставшись одной. Исчезает необходимость жить и делать, общаться, блистать, и ты с ликованием уменьшаешься в несколько раз, становишься прежней.

Уютно устроились в кроватках, словно птички среди зарослей вишни и малины, обсуждают всякую чепуху — что услышали за день, что сорвали в саду. И все свои маленькие сокровища...

Вона розуміла, чого їй не вистачає. Справа не в красі. І не в умі. А в тому головному, глибинному, теплому, що пробивається на поверхню і рябить гладь холодних зустрічей чоловіка та жінки. Або жінок між собою. Адже буває так.

Море волнуется, не зная покоя, и, если кому-то пригрезится, что на берегу он сможет найти ответы на свои вопросы и развеять сомнения, если кто-то скинет одеяло и отправится бродить по песку, никакое божественное вмешательство не призовет ночь к порядку и не заставит мир указать курс мятущейся душе. 

Ибо наше упорство заслуживает лишь мимолетного взгляда, лишь временного облегчения в тяжком труде.

Она летела как птица, как пуля, как стрела, движимая неизвестно каким желанием, пущенная неизвестно кем и в какую цель. 

Как можно судить других, думать про них? Как можно складывать первое со вторым и заключать, испытываешь ты к человеку симпатию или неприязнь? 

Как будто в морской воде их застывшие на берегу мысли оживали и отправлялись в свободное плаванье, и тела испытывали буквально физическое облегчение. Синева пульсировала, сердце расширялось с ней вместе, и тело пускалось вплавь, через миг врезалось в колючую черноту мятущихся волн и замирало.

У любви – тысячи форм.

филантропия (примочка к больной совести, средство для ублажения любопытства)

Кромсая и нарезая ломтиками, разделяя время на все более мелкие кусочки, часы на Харли-Стрит вгрызались в июньский день, советовали подчиниться, поддерживали полномочия и хором указывали на непревзойденные преимущества умеренности, пока горсть песка времени не уменьшилась до того, что часы, висящие над магазином Ригби и Лоундеса на Оксфорд-стрит, радушно не объявили - словно нет ничего приятнее, чем делиться сведениями бесплатно, - что уже половина второго.