The Lost World

"... но страдает болезненным любопытством - пороком, свойственным большинству людей."

Время романтиков еще не миновало, и существуют такие точки соприкосновения, где самые смелые фантазии писателей находят подтверждение в реальных научных исследованиях, проводимых настоящими искателями истины.

В душе каждого самого обычного человека есть странные кровавые глубины.

Одну за другой он доставал великолепные винтовки, раскрывал их, звонко щелкал затворами, после чего ставил на место, нежно похлопывая на прощание, - так заботливая мать ласкает своих детей.

Я - как старый мяч для гольфа, с которого давно сбили всю белую краску. Жизнь может нанести свой удар, но это уже не оставит на мне никакого следа.

Бывают такие моменты, мой юный друг, когда любой из нас должен встать на защиту справедливости, иначе потом уже никогда не сможешь чувствовать себя честным человеком.

Удел мужчины - совершать героические поступки, а женщины - награждать их за это своей любовью.

Даже теперь, при одном лишь воспоминании об этом кошмаре, холодный пот проступает у меня на лбу. Что мне было делать? У меня в руках был дробовик, но какой от него толк сейчас? Я с отчаянием огляделся по сторонам, ища глазами какое-нибудь прикрытие — скалу или дерево, но здесь, в чаще кустарника, были только молодые деревца, а моему преследователю ничего не стоило бы переломить, как тростинку, и большое дерево. Меня могло спасти только бегство. Но как бежать по неровному каменистому откосу?

Полна луна светила ярко; ночной воздух так и пробирал холодком. Какая ночь для прогулки! И вдруг меня осенило: а почему бы и в самом деле не прогуляться?

Вот попадем в кипящий котел, тогда поздно будет раздумывать.

Первое кажется моему смятенному уму ужасным, второе — беспросветным.

Вряд ли кто-нибудь еще попадал в такое положение.Оно столь безвыходно, что я даже не считаю нужным открывать вам точные координаты этой горной цепи и взывать к друзьям о высылке спасательной партии.

Если же мы выйдем с честью из этой беды, то будем обязаны спасением только самим себе.

Смею думать, что внешне я держусь с таким же спокойствием. На самом же деле меня мучают тяжкие сомнения.

Что вам еще нужно? Человек сам подтвердил собственное мошенничество. Нам остается только вернуться домой и назвать его во всеуслышание нашим обманщиком, кем он и является на самом деле.

Что там, в той стороне? — восклицал он, показывая на север. — Топи и непроходимые джунгли. Кто знает, что в них таится? А там, южнее? Болотистые заросли, где еще не ступала нога белого человека. Неведомое окружает нас со всех сторон. Кто может знать наверное, чего следует ждать за этой узкой прибрежной линией? Можно ли поручиться, что старик Челленджер был не прав?

По-моему, безразлично, когда вскрыть, сейчас или через семь минут, — сказал он. — Это все то же шарлатанство и кривлянье, которыми, к сожалению, славится автор письма.

Здравый смысл подскажет вам, что я руководствовался правильными соображениями. Мне нужно было сохранить за собой свободу действий, с тем чтобы появиться здесь в тот момент, когда мое присутствие окажется необходимым.

По уму и знаниям эти два человека могут занять место в первом ряду светил науки, но, приглядеться к ним — они настоящие дети: один сухонький, брюзгливый, другой тучный, властный

Нас постигло страшное несчастье. Кто мог предугадать это? Теперь я не вижу конца нашим бедам. Может быть, нам суждено остаться на всю жизнь в этом загадочном, неприступном месте. Я так потрясен случившимся, что до сих пор не могу хорошенько разобраться в настоящем, не могу и заглянуть вперед.