Похититель детей

И знаете, сколько мне, получается, лет? Девяносто два! А с виду и не подумаешь, правда? А хотите знать, почему я такая энергичная и до сих пор сохранила стройность? Потому что гуляю – каждый день, будь он проклят. Пока все эти старые развалины холят свои жирные туши, я прохожу свои две мили. Хоть в жару, хоть в дождь. Двух мужей пережила.

"А чем я помог ей? – спросил себя Ник. – Что я сделал, чтобы ей стало легче? Только спорил, жаловался и ссорился с ней из-за любой мелочи. И, что хуже всего, обвинял во всем ее". В ушах зазвучал собственный голос – плаксивый, хнычущий, жалующийся на школу, на комнату, на кеды – на какие-то дурацкие вонючие кеды... Господи, как он теперь ненавидел этот голос!

Страх – страх исказил их лица. Но в глазах матери чувствовался не только страх. Она гневно сверкнула глазами, точно обвиняя Питера в чем-то ужасном.

Он вспомнил этот день во всех подробностях: сокрушительное давление мокрых стенок убежища, изо всех сил выталкивавшего его наружу; отчаянные попытки воспротивиться и остаться; такое чувство, как будто тонешь; скольжение прочь из материнской утробы; холодные, жесткие руки, ухватившие за ноги и вытащившие в мир; обжигающий холод; потрясение от шлепка поперек зада; ярость и разочарование, с которым он заорал на мутную кляксу, подхватившую его на руки; ее громоподобных смех...

Да, все мы – его дети. Но хотим ли мы оставаться детьми вечно?

– Нет, – повторил Питер.
<...>
Секеу откашлялась.
– Ника нужно убить.

– Прежде всего ты должен выучиться почтению к вышестоящим. Можешь начать с правильного обращения ко мне. Мой титул – лорд. Например: «лорд Ульфгер, позволь мне...» Или: «не позволишь ли мне, лорд Ульфгер...» Неужели ты не в состоянии запомнить эти простейшие начатки этикета?
Питер непонимающе взглянул на него, однако кивнул.

Если не научишься смеяться над жизнью, она наверняка тебя убьёт, я- то знаю...
Старик Струп

Он запрокинул голову и завыл, оглашая парк древним кличем – тем самым, что не тревожил слуха людей вот уж тысячу лет, но навек поселил в их сердцах страх перед глухим темным лесом.

Инстинкт самосохранения в нем был отточен до невероятной остроты не только столкновениями в лесу. Куда лучше он развился здесь, в деревне, среди этих божьих людей, свихнувшихся на поисках демонов и совсем забывших о главной цели – убраться с этого острова. «Те, кто боится демонов, видят демонов повсюду», – подумал Капитан.

Она запела, и Ник, не понимая слов, тут же узнал мелодию. Эту колыбельную матери пели детям тысячи лет.

– Может, бросим все это?
Секеу склонилась к нему:
– Ты так и останешься мишенью для издевательств, пока не заставишь себя уважать.

— Лично мне кажется, у этого клоуна тараканы уже выели весь мозг.

Такие все занятые, всё праведностью своей меряются… мудачье безмозглое.

И да смилуется над ними Господь, потому что эти безумные фанатики не смилуются.