Плейлист волонтера

В бургерную я пришел с непочатой бутылкой 

Lawsons. Это дерьмовейший виски, рецепт изготовления которого наверняка сложен, потому что создать такое дерьмо намеренно, да еще в таких объемах, - дельце, которое под силу только сатане или гениальному технологу. Нужно быть врагом человечества вообще и виски в частности чтобы сотворить такое. Головная боль, рвота, похмелье, головокружение - всё это я чувствую еще до употребления этого дерьма. А после - острое чувство стыда, настолько острое, что даже водка с пивом, или-Dead Mexican, или самогон с портвейном 777 со мною такого не творили. Lawsons - это чистейшая тварь, это ублюдочность в жидком виде.

Когда мы приехали в гостишку, где было назначено собрание, серьезный Зид уже настраивал камеру, стоявшую прямо за столом председателя. Онлайн-трансляция должна была, наверное, подчеркнуть, что отряд, наш родной улей, уже распространился и на другие регионы. Представители регионов могли следить за происходящим и даже голосовать в твиттере.
Выборы в отряде – процедура парламентского типа: делегаты поднимают руки, всех считают, решение принято – да, да, нет, нет. Всё прозрачно. В этом смысле Жорин тоталитаризм – верный, стадионный, массовый, даже развлекательный.

У Шуры ушло полчаса на то, чтобы спасатели влюбились в нее. Думаю, за эти полчаса они узнали о поисках с десяток новых фактов в духе: «А че, так можно было?» Дальше спасы безоговорочно будут работать там, где она скажет, отказываться возвращать навигаторы другим представителям отряда («отдадим только Шуре»), беречь место для нее в своей палатке и даже кормить ее, а приехавшие позже водолазы отработают в полтора раза больше положенной схемы – потому что «Шура просила».
Все эти суровые мужики быстро поняли, что имеют дело с нечеловечески выносливой и цепкой девочкой. Так часто бывало в отряде: скромные, неказистые, какие-то неподходящие на первый взгляд на роль лидера и руководителя люди быстро завоевывают уважение. Экстремальные ситуации (а поиски всегда таковы) вынуждают слушать умных и знающих – и Шура такова. Это сила и слабость наших людей – уметь подчиниться неформальным лидерам.

Пошарахавшись по степям на границе с Китаем, вернулся посвежевшим и был готов к августовскому «сезону» – самой жаркой поре поисков, когда полоумные грибники толпами отправляются на заветные полянки, где растут опята и белые, которые стоят того, чтобы положить за них жизнь.
Русская преданность грибам мало известна миру, но, ей-богу, этот народ непобедим в своей твердолобости: мало того, что идти надо в свое укромное местечко, так лучше всего сделать это после обильных дождей – потому что грибы после них растут активнее. Разумеется, грибной лес после дождя – это совсем не сосновый бор ясным полднем, это притопленное и коварное чередование мордохлеста и ветровала, с плохой слышимостью. А их «заветные места» – это не лужок с травкой, а какая-нибудь пердь посреди бурелома.