Птичий город за облаками

Я посетил тысячи удивительных краев, но среди них не было такого, где черепахи разносят на панцирях медвяные лепешки и где никто не слыхал о войнах и страданиях.

Надо было не бояться рисковать. вся жизнь ушла на принятие самого себя.

Но, восстанавливая перевод Зено, Сеймур понимает, что истина бесконечно сложнее, что все мы прекрасны, хоть и составляем часть общей проблемы, и что быть частью проблемы— значит быть человеком.

- Многим в мире все равно, для чего будут служить их машины, - отвечает Гимерий. - Лишь бы им заплатили.

Странно, каким красивым может быть несчастье, если смотришь на него издали.

Из всех человеческих безумств, сказал как-то Рекс, самое смиряющее и самое благородное - попытки переводить с мëртвых языков. Мы не знаем, как звучал древнегреческий в устной речи, еле-еле можем сопоставить его слова с нашими, мы с самого начала обречены на провал. Однако сама попытка вытащить что-то из мрака истории в наше время и наш язык, говорил Рекс - это лучшая из нелепых авантюр.

Время - это круг, а каждый круг рано или поздно замыкается.

История - это способ растянуть время.

Оказывается,  мир лечит себя забвением.

Ненависть, как замечает Омир, заразна — она распространяется по войску, словно моровое поветрие. Четвертая неделя осады, и многие уже воюют не ради Всевышнего, не ради султана и военной добычи, но из ненависти. Убить их всех. Покончить с этим. Иногда ярость вскипает и в самом Омире. Ему хочется одного — чтобы Всевышний обрушил с небес огненный кулак и принялся крушить здания, пока не уничтожит всех греков. Тогда Омир сможет вернуться домой.

Дело не столько в содержании песен, сколько в том, что их по-прежнему пели.

Зачем мне быть здесь, если я могу быть там?

Он думает о христианах на стенах, о тех, кто молится в домах и церквях города, и гадает, как же один Бог может управляться с мыслями и страхами такого числа людей.

Ненависть заразна.

... Иногда, когда мне хочется работать, я просто сижу и жду, пока это пройдёт...

Ось що роблять боги - вони вплітають нитки руїни у тканину нашого життя, і все заради того, аби створити пісню для майбутніх поколінь.