Трагедии

Малькольм
Мужчиной будь!

Макдуф
Да, буду, но не в силах
В себе я человека подавить,
Забыв о том, что мне всего дороже
На свете было.

Бедный королек,
Мельчайшая из птиц, и та без боя
Гнездо с птенцами не отдаст сове.

Стать королем - ничто,
Им нужно прочно стать.

О властолюбье,
Ты пожираешь то, чем ты живешь!

Что делать нам? Не с ними ж оставаться.
Притворная печаль легко дается
Одним лжецам.

А где тому бесстрастье приобресть,
Кому что пожалеьть и вспомнить есть?

Любовь и ночь живут чутьем слепого.

Нередко, чтобы ввергнуть нас в беду,
Орудья тьмы предсказывают правду

Пусть глаз не видит руку. Но в свой час
Да будет то, чего страшится глаз.
(Перевод М. Л. Лозинского)

"Кипеть - уйдёшь. Вскипишь - и найтек, как молоко. А смелый упрется - не сдвинуть"

Ревность — чудовище, само себя и зачинающее, и рождающее.

Наша личность — это сад, а наша воля — его садовник.

Впрочем, всё равно;
Хоть выбейся из силы Геркулес,
Как волка не корми, он смотрит в лес.

Но тихо старость подошла
И за руку взяла,
И всё умчалось без следа
Неведомо куда.

В молодости носят
Небрежно легкий плащ. А пожилой
Заботу о здоровье облекает
В сукно и мех.

Ведь в женщине любовь и страх равны: их вовсе нет, или они сильны.

Быть честным, по ходу вещей, значит быть единственным из десяти тысяч.

В королевской воле
Приказы отдавать, а не просить.

Итак, пойми, как пострадает честь,
Когда ты примешь песнь его за правду,
И сдашься сердцем, и откроешь клад
Невинности горячим настояньям.
Страшись, сестра; Офелия, страшись,
Остерегайся, как огня, влеченья,
На выстрел от взаимности беги.
Уже и то нескромно, если месяц
На девушку засмотрится в окно.

Все мы так:
Святым лицом и внешним благочестьем
При случае и чёрта самого
Обсахарим.