Достойный высший суд

– Даян, думаю, пора прекратить переживать за сестёр и лучше побеспокоиться об их будущих кавалерах. – Рушан делает шаг вперёд, кладет широкую ладонь мне на голову и ерошит волосы. Его улыбка необычайно тёплая, а гордость в его взгляде плавит сердце в моей груди.

– Ты скучал по мне? – Очередной вопрос срывается с моих губ слишком быстро, я не успеваю остановить его.
– Безумно.
Рушан не колеблется, озвучивая одно-единственное слово, словно ждал и надеялся, что я спрошу что-то подобное, а он сможет мне ответить, потому что его ответ скорый, неприлично откровенный, готовый заранее.

– Я останусь, пока ты не уснёшь, – его предложение больше похоже на констатацию факта.
– Нет, не останешься, – отрезаю я и фыркаю от его наглости.
– Останусь, принцесса.
– Зачем?
– Кто знает, сколько эта гроза ещё будет длиться. К Самии ты пойти не можешь, ко мне точно не сунешься, а вот Анис наверняка создаёт ложное чувство безопасности.
Он криво усмехается, замечая, как я мнусь, застигнутая врасплох правдивостью его вывода.
– Надеюсь, ты расслышала слово «ложное», – иронично напоминает кахари.

– Запомни, дочка, не свети всякому, кто об этом попросит. Не все достойны твоего света, – с напускной строгостью добавляет он, опуская нас на пол.

– Ты боишься, – встревает она, понимая суть моего опасения. Глаза сестры удивлённо распахиваются, будто этого от меня она не ожидала. – Боишься, что я вновь пропаду или что меня на самом деле и нет вовсе. Боишься однажды заглянуть в мою комнату, а она пыльная, и там нет ни одного признака, что я когда-либо возвращалась. А когда спросишь остальных, где я, они посмотрят на тебя с удивлением и скажут, что я умерла много лет назад. Это твой страх, верно?

Осекаюсь, осознавая, что повышаю голос, чувствую, что зря завёл этот разговор. Я намеревался сказать это же, но по-другому, мягче, однако слова сами полились.
Правдивее, чем я желал. И эта правда отвратительна на вкус.

– Наша связь не всегда была той любовью, что я испытываю сейчас. Вначале это было похоже на странную привязанность и тягу. Поэтому временами было очень тяжело. Тренировки Назари не просто выматывали, но иногда граничили с безумием.

– Я влечения ни к тебе, ни к Айле не испытываю, – прямо в лицо говорит Анис, – однако мне кажется, что три имени Калануа были вшиты в моё сердце ещё в момент моего рождения. Такова связь между Калануа и Назари, Ойро. – Анис говорит с трепетом, и я ни секунды не сомневаюсь в том, что его любовь к нам настолько сильна, потому что я прекрасно разделяю его чувство.

– Ты знаешь, какие слухи о вас… о нас ходят на Континенте? – поправляю себя, вспоминая, что тоже отношусь к семье Калануа.
Теперь рассказ Элиота в пещерах приобретает новый вид.
– Какие? – весело интересуется Анис.
– То, что Калануа жестоки, а Назари нам то ли родственники, то ли любовники, – жалуюсь я.
– Восхитительно. Это самое точное определение для описания нашей семьи.

– Анис, какого чёрта, поставь меня на пол! Мне нужно помыться.
– Ойро, ты, как истинная принцесса, пахнешь лишь розами.

Они думают, что вернули в дом свою потерянную двенадцатилетнюю сестру. Но та девочка умерла, когда мама толкнула её в Теневой залив. Я уверена, что умерла тогда. Понимают ли они, что я – это не она?

-Не встречала я ещё такой души,- сказала джинн,- кислая она,есть вроде можно,но так не приятно.Отравлена будто. Что с тобой не так?
-Это называется одиночество,- ответил ей тот.

Я чувствую себя разбитой, словно давно надломленная часть в итоге сломалась и я не уверена, как именно её починить