Брат-юннат

У него было острое лицо с выдающимися вперёд зубами и прерывистый мелкий смех. Если бы крысы могли смеяться, они смеялись бы именно так.

Если в отделе и были по-настоящему опасные птицы, то это, безусловно, эму. И дело не столько в их силе, сколько в глупости.

К тому же у этих гигантов шалили нервы. Достаточно было резкого движения, чтобы птицы с ногами тираннозавров припускали по загону, как скаковые лошади.

Да? – От негодования Тетерина покрылась пятнами, пробившимися сквозь макияж. – Зато у тебя юннаты!

Она проколола меня яростным взглядом. Я впервые понял, что слово «юннат» можно произносить с такой же ненавистью, как, например, «фашист».

– Пшённой каши? – совсем смутился я. – Они разве в природе кашу едят?

Тетерина услышала разговор. Слух у неё, вопреки фамилии, был острейший.

– Не знаю, как в природе, а у нас чё дадут, то и жрут. Понял?

Сергей немного подождал, а потом заорал:

– Пошёл!!!

Пеликан хрюкнул от ужаса и скрылся в зимнике. Сергей с грохотом захлопнул дверцу.

– Разве вы не говорили, что с пеликанами нужно обращаться бережно?

Шеф отмахнулся сачком.

– Да что с ними будет? Их палкой не убьёшь!

Сзади человек и пеликан представлялись чем-то целым, вроде раненого сирина, который пытается взлететь.

Мне вспомнилось, что ударом крыла лебедь-кликун убивает наповал лису. Раньше я как-то в этом сомневался. Но сейчас поверил бы, даже если б мне сказали, что он тем же способом убивает лося.

Сергей повернул ко мне нос-крючок и спросил:

– Что главное в работе с опасными животными?

– Войти в клетку? – предположил я.

Сергей покачал головой.

– Вовремя из неё выйти!

Хоть я и считал себя человеком, поднаторевшим в определении птиц, видовую принадлежность бурого хищника мне установить не удалось. В конце концов он был отнесён мною к коршунам. Потому что к ним я относил всех неизвестных мне птиц-хищников.

Однако тут во дворике появилось ещё одно лицо. И, что меня удивило, лицо это было в шортах.