Цитаты из книги Кістяні годинники

Хобби ты занимаешься для удовольствия, а ритуалы помогают тебе жить дальше. Видите ли, мой сын умер, вот я и фотографирую мосты – вместо него и для него.

Только что носишь свою девчушку на плечах, а через миг ее уже как ветром сдуло и лишь осознаешь то, о чем смутно подозревал: дети, даже самые любимые, даны лишь на время, как бы взаймы.

Наш мир функционирует в стандартном режиме равнодушия. Все готовы проявить внимание и заботу, но слишком заняты другими важными делами.

Похоть получает желаемое и на мягких лапах уходит лесом. Любовь куда требовательней. Она требует круглосуточного внимания и заботы, защиты, обручальных колец, клятв, совместного счета в банке; ароматических свечей в день рождения; страхования жизни. Детей. Любовь – диктатор.

Если бы вам в начале XIV века удалось вылечить Генриха Седьмого от туберкулеза с помощью этамбутола, если бы вы предоставили Исааку Ньютону возможность в течение часа наблюдать Вселенную в телескоп Хаббла, если бы в 1980 году вы продемонстрировали хотя бы самый допотопный 3D-принтер завсегдатаям "Капитана Марло", вы бы тоже наверняка услышали это слово на букву "м". Немного магии - это вполне нормальная вещь на любом отрезке нашей жизни; просто вы пока еще к этому не привыкли.

...когда попадешь в издательскую обойму, то легче поменять тело, чем переключиться на другой литературный жанр.

- Что делает великого журналиста великим журналистом? О господи! Мне были просто жизненно необходимы таблетка от головной боли, естественный свет и свежий воздух!

• Я процитирую своего давнишнего наставника, сказал я, обращаясь к парнишке: - "Журналисту нужны крысиная хитрость, любезные манеры и некоторые литературные способности".

– Потому что книг так много, а времени так мало...

Господи, столько дней! Столько гор, войн, бесконечных «крайних сроков», галлонов пива, десятков тысяч миль в воздухе, сотни книг, фильмов, пачек растворимой лапши и смертей… постоянных смертей с тех пор и до сегодняшнего дня…

Мы что, мутанты? Неужели мы - последствие эволюции? Или мы так были задуманы? Но кем? И почему этот, задумавший нас создатель проделал столь долгий и сложный путь, а потом просто ушел со сцены, оставив нас удивляться: зачем мы существуем? Для развлечения? Для извращений? Шутки ради? Чтобы судить нас?

- Искусство пирует на трупе своего создателя, - провозгласил я напоследок, решив окончательно их добить.

На их совести не было ни царапинки, ни щербинки, как на новеньких автомобилях, выставленных в торговом салоне; и все они стремились оказаться на центральной сцене нашего мира и оттуда бросить вызов нам, старым пердунам, и нашим убогим партиям пенсионеров.

I preferred books to husbands. I agreed that books tended not to switch their stories whenever it suited them.

В общем, я вынес из "Ривенделла" - если не считать лобковых вшей и аллергии на Джонни Митчелла, которая продолжается и по сей день, - твердое убеждение, что "вне системы" существует только нищета и больше ничего.

he was Chinese, and if you have a Chinese parent, then I’m … Vladimir Putin.

It’s as if Germans built a Jewish food hall over Buchenwald.”

Why care about other people’s six-year-olds who’ll never perform anything because they died when Israeli bulldozers or Hezbollah rockets destroyed their homes? They’re not our kids. We’re clever enough to be born where such things don’t happen.

Стабильность - это не демократия: они в первую очередь заботятся о себе...