Те, кто следят за моими постами, знают, что я отрицательно отношусь к автофикшну. Причем важно заметить, что такое отношение у меня не к автобиографическим трудам, а именно к новомодному литературному явлению, которое чаще смахивает на нытье, а не на художественное произведение.

Поэтому к «Розе» Оксаны Васякиной, попавшей в короткий список «Большой книги», я сразу же подходил с отрицательными ожиданиями, основанными на прошлом опыте знакомства с жанром. И представьте мое удивление, когда уже с первых страниц я понял, что передо мной не очередной жалобный вой обиженного на мир миллениала, а вполне себе качественная литературная работа, заслуживающая самого пристального чтения.

«Роза» — последняя книга трилогии Васякиной, посвященной ее умершим родственникам. В новом романе объектом авторских наблюдений стала тетя Васякиной, Света, скончавшаяся от туберкулеза.

Сама история, в общем-то, мало чем отличается от ей подобных. Тяжелая жизнь, проблемы с родителями, попытка заполучить долгожданную свободу и вдохнуть полной грудью. Тетя Света с самого детства была зависима от своей матери. Их отношения больше смахивали на отношения работодателя (причем неприятного такого, деспотичного) и вялого сотрудника, который все время опаздывает, выбегает покурить и не отличается успехами на рабочем месте. Светка гуляла, спала со всеми направо и налево, курила и сильно пила, короче, всеми силами пыталась привлечь к себе родительское внимание.

Трудный подросток и посредственный человек — болезнь Свете предрекали все. Не ВИЧ так рак, — что-то обязательно нагуляет. Вот и вышло так, что сначала Света нагуляла ребенка, а потом и туберкулез, от которого впоследствии и скончалась.

Не хочется прослыть циником, это все-таки вполне реальная история, но Свету мне не жалко. Я ее не понимаю и понимать не собираюсь. Каким бы чудовищным ни был гнет родителей и как бы тебе по жизни не было тяжело, но выбор у человека есть всегда. Света много раз могла уйти от матери, начать жить одна и отречься от разгульного образа жизни. Но она не смогла. И это только ее проблема.

Люди, будь они лирическими героями или вполне реальными особями, должны бороться со своими слабостями, проявлять волю и внутреннюю силу, а не соглашаться с поражением и вяло угасать. Вспомните, даже Тайлер Дерден у Паланика занимался саморазрушением, преследуя высшую цель, проявляя дух и свободолюбие, он был революционером, а тетя Оксаны Васякиной — была человеком, который сдался и сам о себе говорил, как о подыхающей собаке.

Так что останови писательница свой объектив на вялой жизни Светки, книга бы не вызвала у меня никаких положительных эмоций. Однако Васякина в противовес Свете воздвигает другую фигуру — саму себя. Тетка с племянницей чем-то похожи, они обе страдают от ряда душевных травм и заболеваний, тянущих их все ближе и ближе ко дну. Только если Света отдается на волю своему року и боли, то Оксана все же пытается дать им отпор, преобразовать их при помощи творчества и стать сильнее, зажить счастливой жизнью и примириться со своими демонами.

И вот как раз тем, как Васякина осмысляет семейное горе и судьбу Светы, история мне понравилась. Писательница видит, какой трагичной была жизнь Светы. Та была пустым местом, призраком, пытавшимся обрести плоть. Васякина чувствует нечто подобное, но с той только разницей, что она ходит к психотерапевту, она пишет книги, сидя на скамейке в парке или на дереве в лесу. Она делает все, чтобы не повторить судьбу своей тети, и показывает читателю, где в отражении между ними есть искажения, которых она достигла непростым трудом.

Помимо всего прочего, «Роза» еще и замечательно написана — это тот самый случай, когда поэтесса адаптировалась под прозу и наполнила ее уникальными лирическими образами, которым, казалось бы, нет места в сухом прозаичном изложении.

Поэтому как бы я негативно не относился к жанру, но «Роза» Оксаны Васякиной — это хорошая и качественная литература, совершенно заслуженно занимающая свое место в коротком списке «Большой книги».

Читать Васякину мне одновременно тяжело и прекрасно. Она берет сложное, неприятное, неопрятное, забытое, и превращает это в прекрасный, очень личный текст. Она делает из незнакомых лично читателю, но таких понятных людей, немного большее — показывает ранимость и хрупкость их душ.

Оксана уже писала про маму в «Ране», про отца в «Степи», а третья книга, «Роза» посвящена ее тете, Светлане. Авторка хоронила близких одного за другим, но эти истории будто бы помогают им остаться живыми чуть дольше. Светлана умерла от туберкулеза 8 лет назад, приняв свою смерть как данность, не пытаясь себя спасти. Она не любила и не могла работать, любила внимание мужчин, выпить и курить, накинув на плечи неизменную кофту. Она была хрупкой и прозрачной, будто бы девочка-подросток, которая никогда так и не выросла. Едва ли в глазах общества, да что там, в глазах собственной матери, Светлана хоть когда-то делала что-то правильно. Но она была, существовала, оставила свой след в мире. И эта книга ощущается разговором, пусть даже и с мертвыми.

Эта книга — очень личная (хотя странно говорить такое об автофикшине). Мне показалось, что в ней Оксана будто бы вышла на новый уровень рефлексии. Она пишет о тете, но в то же время о себе:

Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я - это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность. Раньше люди верили, что старые зеркала помнят все увиденное. В некотором смысле, так и есть. Я и есть живое зеркало.

События этой книги — меланхолия, сжатая до букв. Ужасные, даже отвратительные вещи подаются как обыденные, ведь они таковыми и были. Три женщины, окружавшие маленькую девочку: мать, бабка, тетя. Их языком любви была ненависть, усталость, алкоголь. Они были рядом, потому что так принято, потому что не умели иначе. Это был их маленький мир, замкнутый, остающийся в душе даже спустя долгие годы.

Мне всегда нравились в этих текстах образы и вкусы, переданные несколькими штрихами: свет в квартире, духота комнат, селедка с картошкой на столе, запах пыли жилого дома, терпкий привкус самогона, шум разговора на кухне, хрустящий под сапогами снег. Ты будто бы сразу переносишься на эту самую кухню, идешь на остановку после застолья, хочешь ты того, или нет. Эти образы узнаваемые, ведь я тоже их помню, я тоже была на таких кухнях в детстве. Такая знакомая, чуть жуткая хтонь обычной жизни.

И пусть образ Светланы не вызвал у меня сильного сочувствия, образ самой Оксаны стал ближе. Призма, через которую она видит мир и пишет, ее метафоричность и поэтичность слога — все это притягивает и заставляет желать еще. А книга до обидного маленькая, оставляющая после себя несколько едва заметных призраков чужих людей, а также клубок спутанных и очень разных эмоций.