Захудалый род

Подполз ещё ближе: гляжу, крестятся и водку пьют, - ну, значит, русские!..

– А ты знаешь ли, любезный друг: ты никогда никем не пренебрегай, потому что никто не может знать, за что кто какой страстью мучим и страдает. Мы, одержимые, страждем, а другим зато легче. И сам ты если какую скорбь от какой-нибудь страсти имеешь, самовольно ее не бросай, чтобы другой человек не поднял ее и не мучился; а ищи такого человека, который бы добровольно с тебя эту слабость взял.

Кто отдает друзей в обиду, у того у самого свет в глаза тает.

Когда поколебались вера и надежда, остается любовь.

Неужели с того, что вы меня богатее, то у вас и чувств больше?

Женщина всего на свете стоит, потому что она такую язву нанесёт, что за всё царство от неё не вылечишься, а она одна в одну минуту от неё может исцелить.

– Стара!
– Чего изволите? – переспросила, будто не расслышав, Марья Николаевна.
– Я говорю, что ты стара.
– Тридцать два года, владыко, – отвечала, не смущаясь, Марья Николаевна.
– Вона как! Это стара…
– Всего тридцать два года!
– Совсем стара!
– Ну, только воля ваша, владыко, а мне жених, как вам угодно, нужен.
– Все врешь: ни на что он тебе не нужен…
– Ей-богу, владыко, нужен.

– Нет, это пустяки, – говорит, – пустяки: я вижу, что ты можешь быть нянькой; а то мне беда; потому что у меня жена с ремонтером отсюда с тоски сбежала и оставила мне грудную дочку, а мне ее кормить некогда и нечем, так ты ее мне выкормишь, а я тебе по два целковых в месяц стану жалованья платить.

– Помилуйте, – отвечаю, – тут не о двух целковых, а как я в этой должности справлюсь?

– Пустяки, – говорит, – ведь ты русский человек? Русский человек со всем справится.

Если древо не будет колеблемо, то оно крепких корней не пустит, в затишье деревья слабокоренны.