Некроманс. Opus 1

— Это что? – сказал некромант, изучая большую глиняную кружку и керамическую миску, в которую с горкой навалили вкусное содержимое.
— Чай. То есть фейр, который ваш местный чай. И печенье. – Лёжа на животе, Ева безмятежно болтала согнутыми ногами. – Эльен сделал, я его попросила.
— Я знаю, что это. Зачем оно здесь?
— На время просмотра обязательно нужен чай. И печенье. Без этого совсем не то.
— Есть нужно в столовой, а не в постели.
— В том-то и кайф печенья в постели. То есть… удовольствие. – Она нетерпеливо повернула голову. – Послушай, считай это моим священным ритуалом. Боги аниме требуют, чтобы просмотр сопровождался поеданием и распиванием чего-нибудь вкусного. Поскольку я есть не могу, это придётся делать тебе.
— Боги аниме?
— Так называется то, что мы будем смотреть. Вид движущихся картинок. Аниме.
— У них есть боги?..
— И богини. Они могут показаться милыми, но на самом деле очень грозные. А ещё у них часто кошачьи уши и лисьи хвосты. – Ева непререкаемо указала на покрывало рядом с собой, туда, откуда Герберт без труда смог бы дотянуться до чашки. – Иди уже сюда!

— Мне кажется, или здесь правда пахнет корицей?
Сомнение во взгляде Герберта – касательно здравости её рассудка – послужило Еве ответом.
— Откуда-то точно пахнет корицей, - принюхавшись, добавила она в своё оправдание. – Я чувствую.
Сомнение сменилось озабоченностью.
— Дома проведу кое-какие процедуры. Проверим, всё ли с тобой в порядке. Вдруг обонятельные нервы начали отказывать… или один из центров в мозгу. – Пробившееся в голосе Герберта беспокойство было почти трогательным. – Давай, не стоит тут задерживаться.
Пытаясь не думать, насколько тонкая грань отделяла её нежизнь от настоящей смерти, Ева обняла Герберта за пояс. Коротко вдохнула, надеясь, что ей померещилось, и привкус навязчивого аромата уже исчез.
Охнула от концентрации пряности, ударившей в нос.
— Ты… - невольно отшатнувшись, выдавила она, - это ты! Ты пахнешь корицей! Но почему… как…
Осеклась, вспомнив, кто всё это время мог незримо следовать за ними по пятам. Одновременно с Гербертом огляделась вокруг.
Следующее – два коротких возмущённых слога – они тоже выпалили вместе.
— Мэтласс?!

"Мы слишком часто живём навязанной нам жизнью. Считаем своим счастьем то, о чём твердят другие. Но люди разные, и твои ценности могут кардинально отличаться от того, что важно твоим родителям или друзьям, что твои правильные, а их - нет. Просто тебе они не подходят, а другим не подходят твои."

"Звуки, способные заставить тебя плакать и смеяться, - это чудо. Слова на бумаге, которые могут перевернуть чью-то жизнь - это чудо. Трава, которая каждый год вырастает заново, цветы, которые превращаются в яблоки, целая планета жизни среди мёртвого космоса... Мы видим чудеса так часто, что перестаём их замечать."

"... слова, обработанные чужой мыслью, могут вывернуть свой смысл до неузнаваемости."

Я бы всех их оставила при себе. Крохами, никогда не растущими, ещё не умеющими летать. А приходилось отпускать, отпускать, одного за другим... Потому что есть в жизни нечто большее, чем любовь, нечто большее, чем сама жизнь. То, что влечёт и зовёт нас. То, для чего мы рождены. Если действительно любишь, ты не будешь держать его взаперти, пусть на прекраснейшей из привязей. Ты позволишь ему расправить крылья и ответить на зов.
– Даже если это означает, что ты можешь его потерять?
– Даже если можешь потерять.