Не трро-огать...

Солнечная щель была теперь оранжевая. По ней, как по огненной дороге, летели маленькие облачка, похожие на кавалеристов с косматыми бурками. Они словно шли в атаку на непогоду.

Начальник считал, что взрослому человеку неприлично ходить в коротких штанах, а вожатый к тому же не имеет права носить черные очки, потому что они отделяют его от детей. Но Костя продолжал ходить в шортах, а очки ни от кого его не отделяли…

- А что было делать? - спросил Сенцов. - Приятно, думаете, по морде получать? Из-за ремня, который стоит рубль пятьдесят в военторге. Если посчитать, то невыгодно.

• Рубль пятьдесят?! - крикнул Алёшка Смирняков. - А сколько твоя совесть стоит?
• Я совесть не отдавал. Только ремень, - объяснил Сенцов.
• Гнать, - спокойно сказал капитан второй группы Гена Корнеев.

Оказывается, клиперы не спорили с морем, не вспарывали волны. Они вписывались в морскую стихию - как бы сами делались частью океана. И летели вместе с волнами и ветром. И это было прекрасно, гармонично... Вот и человек должен так же вписываться в общую жизнь, не вспарывать ее своим характером, как форштевнем. Должен поверить жизни, как парусник волнам и ветру. Тогда ему бури не страшны. И гордости и красоты он тоже не потеряет.

Человек устроен так, что ему обязательно нужен приют. Если он едет в вагоне, то привыкает к своей полке, и ему кажется, что эта полка – его маленький дом. Если он устраивается на ночлег в лесу под сосной, то сразу начинает отличать свою сосну от других: это дерево приютило его, и оно теперь ему ближе, привычнее, чем остальные.

-Ты скажи Данилке "Осенняя сказка", и он опять будет весь день жмуриться и мурлыкать

-Ты чего? Я дежурная, - сказала Мадам Жирафа.
-Дура ты, а не дежурная, - сказал Серёжа.
-Я дежурная, - повторила Лилька.
-Дежурная ты сегодня, а дура - каждый день, - почти успокоившись, объяснил Серёжа.

Никогда они не смеялись друг над другом, если одному из них было по-настоящему, до слёз плохо. Если человеку одиноко и страшно, кто-то должен оказаться рядом...

И сильнее боли, сильнее обиды и злости жгучей волной поднялась в нём тоска по чуду, которого не может быть.
Ведь только совсем маленькие дети верят в сказки до конца...

Слово-удивительная вещь. Если скажешь "неудача", кисло на душе делается. А если скажешь "приключение", то сразу веселее.

Только на фига твоя правильность, если от неё у Димки слёзы!

Но ты ждал всадников… – Вы говорите, что другие ждут тоже. – Да. – А как узнать? Как всадник услышит, что его зовут? – Учись, – откликнулся Алексей Борисович. – Слушай. Смотри.

Иных видишь каждый день, а лучше бы не видеть совсем…

Люди, живущие скучно, тупые и недобрые, не терпят иной жизни - светлой и честной. Не терпят людей с прямыми мыслями и открытым взглядом. Даже взрослых не терпят, а уж детей тем более. Когда они встречают мальчишку, у которого чувство собственного достоинства сильнее слепого послушания, сильнее страха перед их окриками, они решают, что пришёл конец света. Их мысль работает трусливо и примитивно: "Эти люди не похожи на нас. Значит, они плохие! Запретить! Убрать! Искоренить!"

- Я ей пытался вдолбить, что хорошие оценки и поведение могут быть у людей, когда у них жизнь интересная...

-Пришлось принять солидный вид и сказать: "Принимайте, товарищ Медведев, группу".
-Я чуть в гитару не улез - мрачно признался Генка.