Без вины виноватые

Извольте, я буду молчать; но расстаться с моими убеждениями я не могу: они для меня единственное утешение в жизни.

- И барышни тоже волки?

• Самые опасные. Смотрит лисичкой, все движения так мягки, глазки томные, а чуть зазевался немножко, так в горло и влепится.

Незнамов. Позвольте, позвольте! Шмагу не трогайте. Во-первых, он весел и остроумен, а вы все скучны; во-вторых, он хоть дрянь, но искренен: он себя за дрянь и выдает; а вы все, извините меня, фальшивы.

Незнамов. Да, здесь нам хорошо! А ведь мы с тобой ведем себя не очень прилично и, того гляди, скандал произведем. То есть скандал не скандал, а какой-нибудь гадости от нас ожидать можно.
Шмага. Похоже на то. Что ж делать-то! Из своей шкуры не вылезешь.

Я хочу сохранить за собой дорогое право глядеть всякому в глаза прямо, без стыда, без тайных угрызений, читать и смотреть сатиры и комедии на взяточников и хохотать от чистого сердца, откровенным смехом. Если вся жизнь моя будет состоять из трудов и лишений, я не буду роптать… Одного утешения буду просить я у Бога, одной награды буду ждать. Чего, думаете вы?
Короткое молчание.
Я буду ждать того времени, когда взяточник будет бояться суда общественного больше, чем уголовного.

Раздражали его, так он стал раздражительный.

Надо кипяченых сливок изготовить, она до смерти любит. Нет, я и так, без бабушек разбогатею.

- Какой тон у вас равнодушный! Вы, как медик, приговариваете к смерти без сострадания.

• Но когда обращаются к медику, так от него не сострадания требуют, а знания своего дела и полезного совета.

Кто умеет жить, тот везде уживется; а кто ребячится, как ты, тому везде трудно.

Незнамов. Господа, я предлагаю тост за матерей, которые бросают детей своих.
Дудукин. Перестаньте, что вы, что вы!
Кручинина (пораженная). Нет, говорите, говорите!