Космонавт из Богемии

Величие нации определяют не абстракции, Якуб. Его определяют картинки. Истории, передающиеся из уст в уста и по телевидению, увековеченные интернетом, истории о новом парке, о накормленных бездомных и о ворах, арестованных за кражу у добрых людей. Величие нации - в ее символах, жестах, в беспрецедентных свершениях.

Всей пустоте космоса не сравниться с отчаянием, которое я испытывал, когда ее смех сменился пустой тишиной.

Как прекрасна сила тяжести. Что за мир был бы без нее? Ничего, кроме страха и воздуха. Да, тяжесть прекрасна.

Что за кучу противоречий породили боги, даровав нам самосознание?

Но что, если наше существование - предмет исследования вероятностей для самой Вселенной?

До чего же удивительна жизнь! Чудесна. Ужасна. Все одновременно.

Мне не было здесь места. В этом мире, который возник в мое отсутствие.

Я выбрал пыль, выбрал космос, выбрал полет в неизвестность, выбрал жизнь в небе над человечеством, высшую миссию, выбрал символы, выбрал искупление.

Можно любить кого-то, но все равно его покинуть.

Мы живем независимо от того, кто за нами наблюдает, кто записывает и интересуется тем, куда мы идем.

Я попытался найти какие-нибудь глубокомысленные слова, которые бормочут на смертном одре, но если жизненный итог можно было бы подвести просто речью, зачем тогда мы всю жизнь стремимся что-то доказать?

Кто открыл, что расширение Вселенной ускоряется? Можно весь день спрашивать прохожих на улицах, никто не назовет имена.

Большую часть жизни я прожил несчастным ради того, чтобы какой-нибудь профессор мог написать на доске мое имя и наказывать студентов за то, что они его не помнят. Подумать только.

За три часа можно объявить войну, уничтожить города, можно зачать будущих мировых лидеров, заразиться смертельной болезнью, можно обрести веру или утратить.

Какое место упокоения, купленное на Земле на мою зарплату героя, могло сравниться с тишиной и достоинством космоса?

Жизнь всегда будет искать другую жизнь.

В космосе мы строчим отчеты, чиним оборудование, боремся с грязным бельем. Ни сексуального интереса, ни страха перед утренней презентацией на работе, ни автомобильных аварий. Чем ближе к звездам, тем более контролируемой и скучной становится рутина.

при нулевой гравитации случайный волосяной фолликул может быть таким же опасным, как пуля на Земле.

Меня спросили, возьмусь ли я за эту миссию, если есть шанс не вернуться. Я согласился.

Мысли о смерти появлялись, только когда я засыпал. Они подбирались ко мне легким холодком под ногтями и исчезали, когда меня покидало сознание. Снов я не видел.

Родители хотели, чтобы я жил просто, в согласии со страной и соседями, жил в служении миру социализма. А потом железный занавес с грохотом рухнул, и в страну вторглось чудовище из страшных сказок, с его «клиент всегда прав» и рыночной экономикой.