Цитаты из книги Котлован

Активист находился на высоком крыльце и с молчаливой грустью наблюдал движенье жизненной массы на сырой, вечерней земле; он безмолвно любил бедноту, которая, поев простого хлеба, желательно рвалась вперед в невидимое будущее, ибо все равно земля для них была пуста и тревожна.

— А кто ж их убил?
— Нам, товарищ Чиклин, неизвестно, мы сами живем нечаянно.

— У меня без истины тело слабнет, я трудом кормиться не могу,..

— А зачем тебе истина? — спросил другой человек, разомкнув спекшиеся от безмолвия уста. — Только в уме у тебя будет хорошо, а снаружи гадко.

— Не убывают ли люди в чувстве своей жизни, когда прибывают постройки? — не решался верить Вощев. — Дом человек построит, а сам расстроится. Кто жить тогда будет? — сомневался Вощев на ходу.

- в шагу человека один аршин больше не шагнёшь; но если шагать долго подряд, можно далеко зайти, – я так понимаю; а, конечно, когда шагнёшь, то думаешь об одном шаге, а не о версте, иначе бы шаг не получился.

- Зачем же он был?

- Не быть он боялся. 

Велика и прохладна была ночь над ним, бескорыстно светили звезды над снежной чистотою земли, и широко раздавались удары молотобойца, точно медведь застыдился спать под этими ожидающими звездами и отвечал им чем мог. «Медведь — правильный пролетарский старик», — мысленно уважал Чиклин. Далее молотобоец удовлетворенно и протяжно начал рычать, сообщая вслух какую-то счастливую песню.

Две личности - это не класс...

Рабочий класс — не царь, — сказал Чиклин, — он бунтов не боится.

Спи, может, ум забудешь.

Прочь с колхоза и не сметь более жить на свете!

Ступай на котлован и погляди, жива ли там девочка Настя, и купи ей конфет. У меня сердце по ней заболело.

Позже Настя легла в постель Сафронова, согрела ее и ушла спать на живот Чиклина.

Мне у вас стало скучно, вы меня не любите, как ночью заснете, так я вас изобью.