Рождественские истории

Эх, если бы я однажды не посмотрел мультик "Рождественская история" который очень хорошо запомнился и понравился, оценка этой книге была бы выше.
Книга мне досталась из "Новогоднего флешмоба 2023" спасибо goramyshz отличный совет.
Я не знал, что тот мультик был снят по книге, а когда начал читать, понял, что всё это мне до боли знакомо.
Именно это чувство и помешало мне полноценно насладиться книгой!
Это великолепная история, с невероятно сильным посылом.
И сейчас самое время её прочитать!
Книга о том, что мы не вечны и нужно жизнь прожить так, чтобы не было за неё стыдно. Здесь урок родителям, что большинство наших проблем родом из детства и нужно быть аккуратнее к личности, которая только формируется. Ну и конечно Дух Рождества обязательно посетит вас.
Добрая и поучительная история, которая обязательно проникнет в ваше сердце.
Богатым быть хорошо, но счастливым куда, как лучше!
У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время!

О.Генри признанный мастер короткого юмористического рассказа. Можно сказать, что это американская ипостась нашего Чехова. Но, у Антона Павловича главный акцент делается на личностях изображаемых героев, у заокеанского мастера в центре внимания сама комическая ситуация. Отсюда следует вывод, что наш юмор более психологичен, американский же в большей степени эксцентричен. Думаю, что зерно здравого смысла в таком подходе есть, взять хотя бы наши и их кинокомедии: у нас даже эксцентрический жанр тяготеет к ярко выраженной подаче психотипов, у американцев же комедия характеров неизбежно срывается в эксцентрику.

Вот и в "Дарах волхвов" не столь важны сами герои и их характеры, сколько та комичность ситуации, в которой они оказываются. Но рассказ, несмотря на подобную выпуклость, всё же довольно глубокий и, как ни странно это прозвучит, наполнен определенным философским смыслом. Всё дело здесь в названии.

Давайте вспомним - кто такие волхвы. Это библейские герои царского происхождения, которые увидев звезду, знаменующую рождение нового царя, пришли поклониться ему в Вифлием. Было их трое - Каспар, Мельхиор и Бальтазар. А поднесли они Иисусу золото - знак царской власти, ладан - божьей и смирну - дар, предсказывающий мученическую смерть, то есть, дары их были символическими.

Вот и герои рассказа - Делла и Джим делают друг другу именно символические подарки. Когда они планируют их преподнести выглядит всё более чем практично, но по факту получается сплошной символизм, так как ради любимого человека каждый из них готов не раздумывая пожертвовать самым дорогим, что имеет. Делле совершенно не нужен набор гребней - нечего расчесывать, а Джиму нет никакого прока от платиновой цепочки, нечего на ней носить, и все же каждый из подарков сверхценен - это материальное подтверждение их чувств, их любви друг к другу.

И в этом контексте у названия "Дары волхвов" появляется еще один подтекст, не такой очевидный как уже озвученный о символизме подарков, но имеющий право на жизнь - истинные дары истинных волхвов были поднесены Богу и символизировали его божественную сущность, а Бог, как известно, это и есть - любовь. Поэтому Делла и Джим не просто подарили друг другу символы своей любви, они подарили саму любовь.

И все же вернемся к трём дарам волхвов и посмотрим, как они проявились в подарках нью-йоркской пары. Золото - каждый выбрал дорогой подарок для другого, ладан - каждый это сделал от всего сердца, смирна - каждый не задумываясь пошел на жертвы. Можно только восторгаться мастерством О.Генри, сумевшего так совершенно воплотить непростую для передачи идею в художественных образах.

Кстати, русскоязычными журналами, издающимися в США, в 2010 году утверждена премия имени О.Генри "Дары волхвов", присуждаемая автору лучшего рассказа на русском языке, в котором будут три составляющие: любовь, жертвенность, неожиданная развязка.

Первое знакомство (как бы странно это ни звучало...) с творчеством немецкого классика, Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Обожала в детстве мультфильм по этой чудесной сказке, но вот книгу прочитала впервые. И как раз под Рождество - а сказка очень атмосферная, рождественская)

Трогательная, добрая, милая и бесконечно сказочная история. Здесь есть и волшебная страна (куда же без нее?), и заколдованный принц (тот самый безобразный вначале Щелкунчик) и заколдованная принцесса (Пирлипат), баталии игрушек и мышей, атмосфера праздника, Рождества и ожидания чуда. А чудо обязательно случится, если веришь в него всем сердцем, до глубины души...

А еще это прекрасная история любви между Мари и юным Дроссельмейерем. Поэтому тем более странно, что я не читала эту сказку, я ведь обожаю все такое, романтичное...)

Классическое произведение, написанное в далеком уже от нас 19-м веке, но как же увлекательно это читается и в наши дни, как следишь за перипетиями сюжета и удивляешься финалу. Да, про финал этой необыкновенной истории я отчего-то напрочь забыла и о волшебном превращении тоже. С годами вера в чудеса, видимо, все-таки ослабевает и как же хорошо, что есть такие книжки, которые напомнят:)...

Удивительно теплая сказка, естественно, с хэппи-эндом (что я особенно ценю:), которая учит совершать добро (оно к тебе же обязательно и вернется) и верить в чудеса, что бы ни случилось и что бы ни говорили эти упрямые взрослые)

И, кстати, как мне показалось, книга отнюдь не только для детей. Она и для взрослых. В жизни каждого человека должно быть небольшое местечко для волшебства (ну или большое. это как повезет:) 5/5 Всех с наступающим Рождеством!

Вообще-то, рецензию на эту сказку я собирался написать на Новый год, но так сложилось, что руки до неё не дошли, а некий замысел остался, и вот очень скоро представился случай вернуться к уже частично обдуманной рецензии. А повод такой, что сегодня - 24 января - исполняется 245 лет со дня рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана, который первые 29 лет своей жизни вместо третьего имени Амадей носил имя Вольфганг. Амадеем он стал в честь великого композитора Моцарта, страстным поклонником которого был, и взяв третье имя, как у него, стал полным - трёхименитым - его тёзкой.

Хотя, если бы он ведал, какую чудесную музыку через много лет после его смерти сочинит русский композитор Пётр Ильич Чайковский к балету, поставленному как раз по "Щелкунчику", он, наверное, переименовался бы в Эрнста Теодора Петра. Это, конечно, шутка, но музыка Чайковского действительно настолько великолепна, что заслуживает самых восхитительных эпитетов. Я, признаюсь, не слишком рьяный поклонник классической музыки, но Чайковский и Моцарт - те композиторы, которых я принимаю и могу слушать бесконечно долго. И Гофман выступает неким связующим - писательским - звеном между двумя великими композиторами.

Сама сказка имеет непростую структуру, можно сказать, что одна сказка содержит в себе другую, но четкой границы между двумя историями нет, они как бы переливаются друг в друга. А связывают их действующие лица, у которых были реальные прототипы. Ведь Гофман сочинил эту сказку специально для детей своего друга и будущего биографа Юлиана Гитцина - Фрица и Мари. Потому-то и главные герои сказки носят эти имена, это тот случай, когда автор рассказывает детям сказку о них самих - приём часто используемый сказочниками. Но и образ загадочного крёстного - старшего советника Дроссельмейера, - возможно, есть своеобразный автопортрет самого Гофмана.

А еще обе сказки - внешнюю и внутреннюю - связывает фигура заглавного героя, он же - племянник Дроссельмейера. В образе Щелкунчика проявляются и героическая тема, и романтическая. Первая - в жестоком противостоянии с мышиным царством и его армией, вторая - в отношениях, возникающих у него с юной Мари. В последнем аспекте своеобразно проявляется бродячий сюжет европейских сказок о красавице и чудовище.

Этот сюжет дважды обыгрывается в сказке, в одном случае побеждает эгоизм - принцесса Пирлипата и Щелкунчик, в другом - любовь - Мари и всё тот же Щелкунчик. А мне очень запомнилось диковенное слово - кракатук. Так называется орех, который играет важную роль во внутренней сказке.Я думал, Гофман сам придумал это слово, но оказывается, он вычитал его в какой-то древнеперсидской сказке, и так им впечатлился, что даже, якобы из-за него придумал своего "Щелкунчика".

Что еще показалось мне в сказке Гофмана не совсем обчным, так это то, что представителями злых сил у него выступили мыши. Как-то так повелось, что в западной культуре маленькие мышки гораздо чаще были носителями положительных качеств, и им следовало сопереживать. Окончательно такой стереотип закрепили американцы своими Микки-Маусом и Джерри. У нас же к мышам было меньше пиетета, их роль у нас выполняли чаще всего зайцы, опять же, закреплено в "Ну, погоди!" Такая "любовь" западных авторов к мышам кажется мне не совсем искренней, ведь большинство людей этих животных или боится, или испытывает к ним отрицательные чувства. Так что в этом отношении я принимаю выбор Гофмана назначить на роль злодеев мышей.

Вообще, приходится признать, что сказка, несмотря на свой новогодне-рождественский антураж, имеет некоторые элементы ужастика. Конечно, не такого кровавого, какие через 150 лет будут снимать голливудские режиссёры, но тема "Челюстей" все же была заявлена Гофманом намного раньше Бентли и Спилберга.

Стыдно себе признаться, но, я не читала ранее эту сказку-притчу. Да, историю Скруджа знаю по экранизациям и другим каким то источникам. Но "знать поверхностно" и "читать" - это ведь разные вещи.

Больше 180 лет прошло, а история не теряет своей актуальности. Сюжет одновременно и прост и увлекательно интересен, как взрослым, так и деткам.

Повествование идёт об одном пожилом человеке Эбенизере Скрудже. Он вредный скряга-Плюшкин, который никого не любит и не жалеет, а удовольствие получает только от зарабатывания денег и тотальной экономии.

Однажды под Рождество Скруджа посещает дух-компаньон Марли, и сообщает, что к нему вскорости придут три духа. Дух Прошлых Лет, Святочный Дух и Дух Будущих Святок. И каждый из этих духов покажет нашему герою три своих истории, чтобы пробудить его совесть, показать ужасные последствия его жадности и одиночества, дать ему шанс искупить свои грехи, а также чтобы он стал добрым и сострадательным человеком, как это принято на Рождество. По предостережению Марли, у Скруджа есть ещё шанс спасти свою душу от его участи, ведь после смерти, он так страдает в цепях.

Духи раскроют и покажут Скруджу, как его скупость разрушила его молодость, как его не любят в настоящем, и как он умрёт в полном одиночестве, если не изменится. В содержании этих трёх историй весь смысл и суть произведения.

Под впечатлением от прожитых эмоций и общения с призраками и Духами, эгоистичный Скрудж к праздничному рождественскому утру перевоплощается в добродушного и щедрого человека, замечающего прелести мира вокруг. Он начинает делать добрые дела, общаться с племянником и самое главное чтить Рождество.

Выделю некоторые символы в этой книге:

• три Духа - прошлое, настоящее и будущее тесно связаны.
• маленький Тим, как пример, что дети невинным и со своими мечтами
• символ любви и тепла - семья Крэтчитов
• символ духовного возрождения - это Рождество
• цепи Марли - символ греха

В общем, история поучительная, интересная, написанная прекрасным и изысканным слогом. Красивая, прошедшая испытание временем классика. Получила колоссальное удовольствие не только от книги, иллюстраций с разных изданий (вау!), но и от самого процесса чтения. Нашла в своём окружении такого Скруджа, и теперь знаю, что ему подарить на новый год)

Обязательно рекомендую всем, кто не читал "Рождественскую песнь". И именно читать, на любых доступных вам языках)

С наступающим Новым годом! Пусть новый год принесёт в ваши дома всё самое лучшее: любовь, радость, здоровье и достаток. Пусть он будет насыщен приятными событиями и эмоциями, а близкие и родные будут рядом.

На мой взгляд, эта та книга, с которой стоит начинать знакомство с Диккенсом, если вы еще с ним не знакомы. Она легко и быстро читается, в ней много красивых поэтичных описаний и, конечно, рождественская песнь несет мощный заряд добра.

Сюжет на поверхности достаточно прост. Эгоист и скупец мистер Скрудж в сочельник оказывается против своей воли втянут в невероятное приключение. Его навещает бывший компаньон, ныне покойный Марли, и три других гостя. А именно духи прошлого, настоящего и будущего. Каждый из этих духов заготовил для своего подопечного подарок. Подарочки поначалу не слишком порадуют Скруджа, но в итоге изменят всю его жизнь. Призраки не скрывают от Скруджа, что у него не так много времени и они здесь, чтобы дать ему последний шанс. Все ради его блага.

Скрудж всю жизнь был неприятным типом во всех отношениях. Он ужасно жадный, кармический брат Гобсека.  Думает только о себе, никому никогда не помогает и совершенно не уважает дух Рождества. Для него праздник - что-то вроде дополнительного неудобства, повод для всяких «лентяев» не приходить на работу.

Скрудж постоянно терроризирует своего единственного клерка, буквально не дает тому свободно вздохнуть. Даже один выходной в году, на Рождество, Скрудж дает словно дарует великую милость. Диккенс несколько раз сравнивает своего героя с холодом. Холодное сердце Скруджа, казалось, закрыто от проникновения в него обычных человеческих чувств. Он совсем не умеет радоваться. Что Скруджу до веселых святок? Его жизнь напоминает ровную линию кардиограммы. Никаких эмоций, ни счастливых, ни грустных.

Кажется, что у него в сердце все уже окончательно заледенело... но и в душе такого законченного скупердяя живут воспоминания и страхи. Призракам, посетившим его в рождественскую ночь, когда граница между миром живых и миром мертвых истончается, надо только разбудить эти воспоминания и тем самым пробудить чувства в груди Скруджа.

Он оказался не безнадежен, вопреки всей своей жадности, угрюмости и холодности. Выяснилось, что у Скруджа было несчастливое детство. Он был всеми забытым ребенком. В каждом брюзжащем старике живет маленький ранимый мальчик? Может и не в каждом, конечно, но мистер Скрудж оказался чувствительнее, чем можно было предположить в начале. Каждый из трёх привидений (на то они и духи, чтобы знать на какие точки надавить) находит, какую картину ему показать, чтобы она каким-то образом перелезла через высокие стены и нашла отклик в сердце скупца.

Решающей, по всей вероятности, оказалась картина, которую развернул перед Скруджем дух рождества будущего. Увидев, что его ждет не в далекой перспективе, старый скряга захотел побыстрее сделать что-нибудь полезное. А кто бы на его месте не захотел?

Как вы уже поняли, Скрудж после общения с потусторонним миром меняется. У него появляется желание делать добро другим людям. Он неожиданно открывает для себя, что дарить радость другим может сделать счастливым самого дарителя.

Кажется ли раскаяние и перерождение Скруджа правдоподобным? Этим вопросом наверняка задавались и многие читатели, и литературоведы. Мне кажется, что это не так важно. Скрудж мог измениться на время, что совершенно правдоподобно. А потом опять начать скатываться к прежним грехам. Такой вариант не исключается. Но главное, что хочется вынести из книги, это её посыл.

Изменения, даже на первый взгляд удивительные, возможны. Пока жизнь продолжается, в ней можно что-то менять. Если даже такой закостенелый человек, как Скрудж, смог измениться, значит это возможно. К тому же, он уже сделал доброе дело, которое многое может искупить. Помог больному мальчику.

В книге умело переплетается серьезное и юмористичное, мрачное и веселое. В этой истории, хотя она местами хочет казаться пугающей (разные страшные звуки сопровождают появление духов и т.д.), есть радость. Многие персонажи по-настоящему радуются наступлению праздника. Не потому что у них все хорошо, а просто потому что наступила рождественская пора. Уже поэтому повесть Диккенса станет отличным выбором для чтения под ёлкой.

В конце хочется привести один из атмосферных отрывков, который идет почти в самом начале.

« И вот однажды — и притом не когда-нибудь, а в самый сочельник, — старик Скрудж корпел у себя в конторе над счетными книгами. Была холодная, унылая погода, да к тому же еще туман <...> Городские часы на колокольне только что пробили три, но становилось уже темно, да в тот день и с утра все, и огоньки свечей, затеплившихся в окнах контор, ложились багровыми мазками на темную завесу тумана — такую плотную, что, казалось, ее можно пощупать рукой. Туман заползал в каждую щель, просачивался в каждую замочную скважину, и даже в этом тесном дворе дома напротив, едва различимые за густой грязно-серой пеленой, были похожи на призраки. Глядя на клубы тумана, спускавшиеся все ниже и ниже, скрывая от глаз все предметы, можно было подумать, что сама Природа открыла где-то по соседству пивоварню и варит себе пиво к празднику. »

Ну разве не прелесть? Дома похожие на призраки. Диккенс с самого начала намекает Скруджу на скорую встречу с незваными гостями из далеких краев.

Большинство читателей знает Джерома К. Джерома по книге "Троеив лодке не считая собаки". Фактически именно эта книга является его "визитной карточкой", и многие, продолжив знакомство с его творчеством, остаются разочарованными. Мне тоже стало любопытно, как автор справился с малой прозой, так как и "Трое в лодке не считая собаки" и "Трое на четырёх колесах" оставили у меня самое положительное впечатление. Не жалуя рассказы в целом, я всё же старалась обращать внимание не на художественную ценность, а на общий стиль автора и его умение увлечь читателя тонким юмором, который характерен для двух его романов.

Сборник состоит из историй, которые входят в различные сборники. Если честно, система компилирования рассказов осталась для меня загадкой. Обычно создатели сборника придерживаются какой-то общей идеи, которая красной нитью проходит через всю книгу. Здесь я такого не увидела.

Истории очень разные: от смешных до откровенно философских. Если честно, не очень люблю, когда автор распыляет себя на все, попадающие под руку темы. Так, к примеру, считаю, что истории о привидениях из сборника "Истории, расказанные после ужина", местами действительно забавны, и именно они создают общее настроение. Здесь писатель прибегнул к часто используемому приёму, когда повествование ведётся от лица нескольких лиц, находящихся в одном месте. Он собрал вместе несколько английских родственников в вечер Сочельника, снабдил их внушительным количеством пунша, сваренном на джине, и настроил на рассказы о привидениях. Получилось как раз в чисто английском стиле, приправленным изящным английским юмором.

Что же касается других рассказов, они показались мне не на уровне. То ли автор не смог реализовать блестящие идеи в не менее блестящую форму, то ли разнообразие тем сказалось на качестве. Например, рассказ "Часы" можно охарактеризовать как очерк-размышление. Здесь автор предаётся философским рассуждениям о быстротечности времени и его потенциале, но, если честно, получилось у него так себе. А, к примеру, рассказ "Миссис Коронер расплачивается" несёт полезный посыл, что "смеётся тот, кто смеётся последним", но автор не сумел обыграть его в свой привычной ироничной манере.

Обобщая, могу сказать, что сборник не плохой. Всё же английская классика держит определённую планку, априори подтверждающую знак качества. Поэтому знакомство с автором предполагаю продолжить.

В раннем детстве мне тоже «являлись» призраки-ангелы. Этак лет в 4-5. Я рассказывала о том членам семьи, а они напомнили мне об этом уже в сознательном возрасте. Так, ко мне ночами таскались маленькие призраки, обязательно в разноцветных колпачках, и колпачки они вешали каждый на свой гвоздик. Вот уж не знаю, что творилось с моим воображением в 5 лет, но вспоминать о таком очень забавно.

Явись же мне такое нынче, полагаю, в лучшем случае я бы решила, что больна, и побежала бы к врачу. В худшем же случае я бы заработала первый (возможно, последний) в своей жизни инфаркт.

«Рождественская песнь» больше тяготеет к прозе Хэллоуина, она достаточно мрачная, хотя и слезливо-трогательная местами. Главного героя пугают то жизнью после смерти, то самой смертью, и, хотя все заканчивается максимально хорошо (что у Диккенса норма), повесть оставляет после себя горьковатое послевкусие.

Персонаж со всем известным именем Эбинезер Скрудж – этакий местный Кощей, который обречен чахнуть над английскими фунтами. Он помешан на деньгах, а все, что мешает увеличивать капитал, считает лишней тратой времени. Я бы сказала, что Скрудж карикатурен, не знай я истории Генриетты Грин. Эта американская миллионерша была настолько скупой, что занашивала одежду до дыр, экономила на еде и врачах и даже отказалась сделать операцию больному сыну, и в итоге он остался без ноги (все равно это дешевле, знаете ли).

На самом деле, ясно, отчего Скрудж стал таким. Он вышел из бедности, много работал, копил деньги, и все из-за своего страха снова оказаться в нищете. Страх бедности типичен для поднявшихся с самого дна. По пути Скрудж, естественно, растерял все добрые чувства и разучился просто радоваться жизни, все заменило тупое поклонение богатству. Заработав большие деньги, Скрудж не научился их тратить. Он жалеет каждый шиллинг, любая «денежная жертва» кажется ему личной катастрофой.

В итоге он портит отношения буквально со всеми. Он уже просто не выносит тех, кто не занят ежечасным зарабатыванием чего-то там. Своего клерка он откровенно тиранит, племянника, можно сказать, посылает, выгоняет благотворителя, который посмел его потревожить. Наверное, у всякого в знакомых отыщется такой неприятный человек, который ни во что не ставит других и всячески отталкивает любое хорошее отношение. Сам этот человек не исправится (увы), что-то должно вторгнуться в его жизнь, настолько все в ней растормошить, чтобы он осознал, насколько бессмысленно быть жестоким и злым.

В «Рождественской повести» Диккенс (внезапно) себя показывает реалистом. Так, он доказывает, что недостаточно человека растрогать (это состояние длится не долго). Нет, его нужно напугать. Причем напугать до полусмерти.

Сначала Скруджа пугают чахлой загробной жизнью и длинными страшными цепями, которые он будет обречен носить после смерти, если не исправится. Явление его умершего компаньона иначе, чем удручающим, не назовешь. Ну кому захочется жить так уныло, да еще таскать цепи, словно арестанту? Потом Скруджа пытаются тронуть картинами человеческого счастья (эх, эти «кнут и пряник»!) А затем его опять пугают – его же собственной смертью, – и, по сути, у главного героя не остается выбора: либо он станет добрее и человечнее, либо умрет через год ужаснейшей смертью, и все будут радоваться его кончине. Любой человек, посмотрев на свою могилу и услышав крайний срок, захочет переменить свою жизнь.

С одной стороны, напрашивается оптимистичный вывод: ну Скрудж же изменился, картины счастья и смерти помогли! С другой же, наваливается тоска: получается, Скрудж отказался от одного страха (растратить все деньги и оказаться в нищете) во имя другого (быстро умереть и не быть оплаканным любящими людьми). Сколько в его изменении – от истинной доброты? Не оказывается ли на первом месте у героя страх печальной смерти, страх одиночества… страх оказаться чуждым обществу (а в повести говорится, что Скрудж об обществе никогда не забывал)? Не получается ли, что все его хорошие дела – от переживания своей неустроенности? Да и можно ли, в случае Скруджа, стать «хорошим» без страха, из одного лишь альтруизма?

Диккенс, как истинный утешитель, очень легко меняет минус на плюс, практически без внутренней ломки, но мы-то знаем, что в жизни так не бывает. Отсюда и своеобразное послевкусие – словно горького миндаля наелся. Повесть, безусловно, невероятно трогательная, светлая, но… Множество вопросов остается. Наверное, я просто разучилась верить в волшебные преображения за несколько часов.

Я — легенда щелкунчик

Я полюбил щелкать семки и фисташки раньше, чем узнал о Гофмане. Я грыз их вообще задолго до того, как понял, кому обязаны создатели «Истории игрушек» и «Ночи в музее». Когда я полюбил щелкать семечки, я не мог знать, куда попаду в предновогодний вечер 2012 года.

Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню в Национальной опере Украины ставят балет Чайковского «Щелкунчик». Ну мы моемся в бане они обеспечивают рождественским настроением грустное население 21 века. Они продают нам сказку, билеты в которую лучше покупать заранее, и лучше — в один конец.

От этой музыкальной и танцевальной поддержки Щелкунчик только выигрывает. Так же, как он не справился бы с полчищами мышей без поддержки Мари, Фрица и их крестного, в двадцатом веке Щелкунчик мог не справиться без поддержки Чайковского. Но этот новый крестный отец сделал нам предложение, от которого мы не смогли отказаться — продолжить читать простецкую, но красивую сказку под гениальную, но сложную музыку.

Во времена замысловатых и высокотехнологичных сказок стоит поддерживать Щелкунчика и интерес к нему. Когда я буду влиятельной фигурой в сфере культуры, вместе с биноклями зрителям «Щелкунчика» будут предлагать взять на спектакль упаковку фисташек. Чтобы, глядя на сцену, каждый мог ненадолго оказаться щелкунчиком. И если мы хотим обсудить, насколько это невоспитанно, то вспомним, что между древней Грецией и Шекспиром театр вообще считался прихотью кощунственных бунтарей. А если и это не аргумент, то вспомним, что и Мари пришлось пожертвовать красивыми марципановыми куклами ради победы Щелкунчика.