Спой мне, иволга

И понял я в то золотое утро, что счастье человечества — бессмертно.

Я руки положу на подоконник - они спокойнее и тише станут, их ночью звёзды обольют, к ним утром зори прикоснутся.

(Про самовар) Император белых чашек, чайников архимандрит.

Твой глубокий ропот тяжек тем, кто миру зло дарит.

Переболею до конца искусство, всегда один, - я сохраню мою простую жизнь.

Возьму крупицами разбросанное счастье, переломлю два лучика звезды...

Закат погас. И день остановился.

Там кулебяка из кокетства сияет сердцем бытия.

Был дождь. Поднимались рассветы, по крышам рвались облака...

Отчего я, профессор отчаянья,

Не могу над собой смеяться?

И в неясном этом свете, в этом радужном огне духи, ангелы и дети на свирелях пели мне.

Я жизнь мою прожил, я не видал покоя: покоя в мире нет.

Любовь уравновешивает горе и тьму всегда превозмогает свет

По серебряным листьям растений поднимается к небу ослепительный день…

Всё чище и полней объемлет дух скопленье чудных тварей.

Жива природа. Жив среди камней и злак живой и мёртвый мой гербарий.

Звено в звено и форма в форму. Мир во всей его живой архитектуре -

Орган поющий, море труб, клавир, не умирающий ни в радости, ни в буре.