Цитаты из книги Der Steppenwolf

Нет, черт возьми, никакая сила на свете не заставит меня еще раз дрожать перед ней от ужаса, еще раз перерождаться и перевоплощаться, причем не для того, чтобы обрести наконец мир и покой, а для нового самоуничтоженья, для нового перерожденья!

Господи, да разве я давно не отдалился от жизни всех, от бытия и мышленья нормальных людей, разве я давно не отъединился от них, не сошел с ума? И все же в глубине души я прекрасно понимал это требование сумасшествия, этот призыв отбросить разум, скованность, мещанские условности и отдаться бурному, не знающему законов миру души, миру фантазии.

Теперь только понял я его смех, смех Бессмертных. Он был беспредметен, этот смех, он был только светом, только прозрачностью, он был тем, что остается в итоге, когда подлинный человек, пройдя через людские страдания, пороки, ошибки, страсти и недоразумения, прорывается в вечность, в мировое пространство. А «вечность» была не чем иным, как избавлением времени, неким возвратом его к невинности, неким обратным превращением его в пространство.

...смешно было изводить себя бессильной тоской по теплу.

Ибо в том-то он и был, несмотря ни на что, истинным христианином и истинным муче-ником, что всякую резкость, всякую критику, всякое ехидство, всякую ненависть, на какую был способен, обрушивал прежде всего, первым делом на себя са-мого.

Ведь нет правил без исключений, и один грешник при случае милей Богу, чем девяносто девять праведников.

– Странные же у тебя представления о жизни! Ты, значит, всегда занимался трудными и сложными делами, а простым так и не научился? Не было времени? Не было охоты? Ну что ж, слава Богу, я не твоя мать. Но потом делать вид, что ты изведал жизнь и ничего в ней не нашел, – нет, это никуда не годится!

В «человека» он впихивает все духовное, утонченное или хотя бы культурное, что находит в себе, а в «волка» все импульсивное, дикое и хаотичное.

Со своим прежним миром и с прежней родиной, с буржуазностью, нравственностью, ученостью я прощался в точности так, как прощается заболевший язвой желудка с жареной свининой.

Вы хотите умереть, трус вы эдакий, а не жить. А должны-то вы, черт вас возьми, именно жить!

У вечности нет потомства, у вечности есть современники

Сначала это было его мечтой и счастьем, потом стало его горькой судьбой.

Грех тоже может быть путем к святости.

"... Так я и буду опять хвататься за бритву и опять отбрасывать ее, пока наконец не совершится. Уж лучше сегодня же! Я уговаривал себя, как ребёнка, разумными доводами, но ребёнок не слушал, он убегал, он хотел жить...."

Что ж, это прошло, эта чаша была выпита и больше не наполнялась.

"Была ли то высшая мудрость или простейшая наивность, но кто умел до такой степени жить мгновением, кто до такой степени жил настоящим, так приветливо-бережно ценил малейший цветок у дороги, малейшую возможность игры, заложенную в мгновение, тому нечего было бояться жизни."