Тихий Дон. Том II

Народу правда нужна, а ее все хоронют, закапывают. Гутарют, что она давно уж покойница.

— Либо Маслак, либо... - Фомин приложил к глазам бинокль.
— Либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет, - насмешливо сказал Чумаков. - Ты гляди лучше, Яков Ефимыч, а то, ежели это красные, нам надо поворачивать, да поскорее!

— Ребята! - с деланной непринужденностью крикнул Кирилл. - Меня тут вроде арестовали! Допивайте водку без меня!

Снова мир умирал для нее, когда Григорий отсутствовал, и возрождался заново, когда он был около нее.

Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел и хорош; оттого, что на душе вот такой же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.

"Революцию в перчатках не делают", - говорил Ленин.

Молодое счастье всегда незряче...

В бою убить врага - святое дело. За каждого убитого скащивает тебе Бог один грех, тоже как и за змею. Животную без потребы нельзя губить - телка, скажем, или ишо что, - а человека унистожай. Поганый он, человек... Нечисть, смердит на земле, живет вроде гриба-поганки.

Близко от тебя, Мелёхов, смерть нынешнюю ночь стояла! В головах она у тебя стояла.

-Ну, ясное дело, убили,- сказал Чумаков и прикрыл ресницами серые, женственно красивые глаза.- Я убил. Такая уж у меня должность- убивать людей...