Тихий Дон. Том I

Позапрошлый год в Каменскую на суд вызывали, а батя догадался - успел помереть.

Что случилось, того ить не вернёшь, чего ж тут виноватого искать? Надо как-то дальше проживать...

Избавь, боже, от друзей, а с врагами мы сами управимся.

Земля впитывала богатую росу, розовели травы, все яркоцветные, наливные в предосеннем, кричащем о скорой смерти цвету.

Единственное, в чем не отказывал себе, — это в книгах. Любил Сергей Платонович читать и до всего доходить собственным цепким, как повитель, умом.

Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

… вслушивался в мышинную суетню собственных мыслей.

Я, парень, жадный до жизни стал — как вспомню, сколько на свете красивых баб, аж сердце защемит! Вздумаю, что мне их всех сроду не придется облюбить — и кричать хочу с тоски! Такой я нежный до баб стал, что каждую бы до болятки миловал… Крыл бы и летучую и катучую, лишь бы красивая была… А то тоже с большого ума приладили жизню: всучут одну тебе до смерти — и мусоль ее, нешто не надоисть? Ишо воевать вздумали, и так…

Очень уж убогий у нее умственный пожиток. В остальном-то она любого научит.

Тучи не будет-гром не вдарит.

«Шумиха приелась. Вернулось давнишнее, тоска. Сосу ее, как ребенок соску.»

В годину смуты и разврата
Не осудите, братья, брата.