Цитаты из книги Тихий Дон. Том I

– Начальник штаба может оставаться на своем месте лишь при полном доверии со стороны начальника.

– Мы, в сущности, пешки на шахматном поле, а пешки ведь не знают, куда пошлет их рука игрока…

– Наше дело – увлечь за собой казаков! – Сотник Чернокутов брякнул кулаком по столу. – Увлечь! На то мы и носим офицерские погоны!

– Нам, казакам, надо держаться за генерала Корнилова, как дитю за материн подол. Это без всяких лукавствий, напрямки! Оторвемся от него – пропадем! Расея навозом нас загребет.

«Тогда зимой, в Могилеве, когда я увидел в автомобиле свергнутого императора, уезжавшего из Ставки, и его скорбные губы, и потрясающее, непередаваемое положение руки, беспомощно лежавшей на колене, я упал на снег и рыдал, как мальчишка… Ведь вот я по-честному не приемлю революцию, не могу принять! И сердце и разум противятся… Жизнь положу за старое, отдам ее не колеблясь, без позы, просто, по-солдатски».

Аникушкина баба совсем не хозяйствовала, а по жалмерскому своему положению усиленно ухаживала за собой: румянилась, наводила красоту и за недостатком взрослых казаков принимала ребятишек лет по четырнадцати и больше.

– Ты не вылетывай вперед других, а то горячих смерть метит! Берегись там!

– А вот видишь как, – заторопился Григорий, и голос окреп в злобе, – людей стравили, и не попадайся! Хуже бирюков стал народ. Злоба кругом.

– Так они и есть мужики, из лыка деланные, хворостом скляченные.

Прохлада вкладывает в Григория тугую дрожащую пружину. Тело в колючих мурашках.

На сердце у Григория сладостная пустота. Хорошо и бездумно.

Ежели чижало тебе, ты покричи, – слеза ваша бабье горе завсегда мягчит.

На север уходили полустанки, телеграфные столбы и вся бескрайная, жуткая в снежном своем однообразии степь.

В годину смуты и разврата

Не осудите, братья, брата.

Одна она манила его к себе, как манит путника в знобящую черную осеннюю ночь далекий трепетный огонек костра в степи.

Коли хочешь знать, мы зараз, как бездомная собака: иная собака не угодит хозяину либо нашкодит, уйдет из дому, а куда денется? К волкам не пристает — страшновато, да и чует, что они звериной породы, и к хозяину нельзя возвернуться — побьет за шкоду.

Одной правды нету в жизни. Видно, кто кого одолеет, тот того и сожрёт...

В годину смуты и разврата
Не осудите, братья, брата.