Цитаты из книги Синий фонарь

Когда человек тратит столько времени и сил на дорогу и наконец доходит, он уже не может увидеть все таким, как на самом деле… Хотя это тоже не точно. Никакого «самого дела» на самом деле нет. Скажем, он не может позволить себе увидеть.

Семь бед, один «Reset».

Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле его нет.

Если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть, — то любовь это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.

— Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, — сказал Затворник. — А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.

— Понятно. И где, по-вашему, лучше?
— В том-то и трагедия, что нигде! В том-то и дело! — страдальчески выкрикнул Затворник. — Было бы где лучше, неужели я б с вами тут о жизни беседовал?

Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.

Не так важно то, что сказано, как то, кем сказано.

Что-то подсказывало ему: стоит выпить, совсем немного, бутылки две сухого, - и всё пройдёт. "А что пойдет?" - подумал Иван. Действительно, непонятно было, что должно пройти. У Ивана, скорей, было чувство, что что-то уже прошло и теперь именно этого, прошедшего, и не хватает. "Ладно. А что прошло?" Это было совсем неясно, и, как Иван ни старался, единственное, что он мог сказать себе, - что прошло то состояние, в котором этих вопросов не возникало.

- Главное, - шепотом повторял Затворник последнюю инструкцию, - веди себя наглее. Но не слишком нагло. Мы непременно должны их разозлить - но не до такой степени, чтобы нас разорвали в клочья.

Понимаешь, один древний мудрец, можно сказать - пророк (на этот раз Шестипалый догадался, о ком идет речь) сказал, что не так важно то, что сказано. Часть смысла того, что я хотел выразить, заключаются в том, что мои слова выступают в качестве древней легенды.

те, кто стоит близко к кормушке поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место

В детстве счастлив потому, что думаешь так, вспоминая его. Вообще, счастье — это воспоминание.

Онтология детства

Ты говоришь, что эта вселенная создана для вас? Нет, она создана из-за вас, но не для вас. Понимаешь?

... в его сердце возникло одновременно два сильных чувства: обычный страх перед неожиданно надвинувшейся тьмой и незнакомое прежде преклонение перед кем-то, знающим о мире больше, чем ты.

По дороге было сделано несколько навязчивых попыток понести Затворника на руках, и избежать этого удалось с большим трудом. К Шестипалому никто не смел не то что приблизиться, а даже поднять на него взгляд, и он шел в центре большого круга пустоты.

— А что, интересно, можно сделать в жизни? — спросил Затворник. — Лезть к кормушке — что же еще? Закон жизни.

Ну, короче, мы там говорим одно, а подразумеваем другое. А потом опять говорим одно, а подразумеваем другое, но как бы наоборот.