The Only One Left

Старую собаку новым трюкам не научишь.

Интересный факт о Hope's End: двери всех спален можно запирать только снаружи, для открытия требуются отдельные ключи. В нашем детстве одной из любимых игр отца было запирать нас в комнатах. Тот, кто дольше всех терпел, не выпрашивая выхода, получал приз — обычно немного денег или сладости, а однажды даже золотой браслет.

Характерная черта большинства самовлюбленных людей — это стремление скрывать
свою самоважность.

Время течет по-другому, когда ты не говоришь, почти не двигаешься, проводишь большую часть времени, наблюдая, как за окном постепенно сменяются времена года.

Сам Уинстон Хоуп, похожий на любого другого капитана промышленности того периода. Румяный, самодовольный и пухлый от переизбытка еды, вина, всего. Такие, как он, поглощали все, что могли, не оставляя ничего остальным.

Я стоял за дверью, слушая стоны и пыхтение отца, испытывая отвращение к его животным потребностям. Тогда мне не пришло в голову, что это были те же самые звуки, которые издавал Рики, когда мы были вместе. Только позже я понял, что все мужчины одинаковы. Неважно, богатые они или бедные, толстые или худые, старые или молодые. Их потребности были настолько примитивными, что это было смешно.

Открывая шкаф плохих воспоминаний, я придаю им дополнительный вес, заставляя казаться свежими и недавними.

В начале своей карьеры я отводила взгляд, раздевая пациентку. Из уважения к ней и, возможно, из-за страха увидеть свое будущее. Все эти морщины, пятна и обвисшуя грудь. Теперь я смирилась с этим. Вот так и я в конечном итоге когда-то буду выглядеть. Так будут выглядеть все. Если им повезет, конечно. Или, может быть, если им не повезет. Я до сих пор не решила, как к этому относиться.

Теперь реальность бьет меня с неожиданной силой: я собираюсь встретиться с женщиной, которая убила свою семью.
Предположительно убила, напоминаю я себе. Но кто мог сделать это, кроме нее? В доме больше никого не осталось. Последняя строка стиха звучит в моей голове: она единственная, кто не умер.

Презумпция невиновности давно канула в небытие. Я знаю это по собственному опыту.

В юности я даже не догадывалась, что Ленора Хоуп существует. Я полагала, что она — миф, выдуманный детьми, чтобы пугать друг друга. В глубинах памяти вдруг всплывает забытый стишок из детства:
В семнадцать лет Ленора Хоуп
Повесила свою сестру на веревке.

Вам интересно, такая ли я злобная, как судачат за моей спиной?
И мой ответ будет мгновенным и решительным, как в судный день: нет.
И да.

Но я не показываю страха. Страх можно почувствовать.

Судя по улыбке Моны Лизы на ее лице, я предполагаю, что она наслаждается.

Сквозняки, говорю я себе. В больших старых особняках вроде этого такое случается постоянно.

Cliffs. Там обитают только безмозгло богатые, устраиваясь в грандиозных резиденциях на краю утесов, устремленных к бескрайним водам океана.

Правда освободит меня, даже если она может отправить меня в тюрьму.

... Питер нарисовал нас по отдельности. В процессе он случайно изобразил семью такими, какими мы были на самом деле — четверо незнакомцев, совершенно одиноких, каждый из нас зажат в позолоченной раме, неспособных или нежелающих сбежать.

Можно любить кого-то, ненавидя при этом то, что он сделал.

Деньги всегда побеждают знания.