Вода в озере никогда не бывает сладкой

Где ты теперь, с нищетой горемычной злая тебя сокрушила борьба?

Девочку зовут Гайя, она итальянка. Больше того - римлянка. Круто! Не круто, она никогда не видела Колизея, Сикстинской капеллы, виллы Боргезе, бедные не посещают достопримечательностей и не путешествуют, даже если это предполагает всего-то поездку в другой конец города. И дело не в том, что нет денег, например, на билеты, тут другое - тотальное отсутствие финансовых возможностей сжимает горизонты, лишает выбора, выводит за рамки саму потребность в чем-то большем. Когда у тебя ничего нет, нереально думать о высоком. Пирамида Маслоу неумолима, эстетические потребности после насущных. Ватикана Гайя тоже не видела, хотя Радио Ватикана слушает исправно, в районе с благотворительным муниципальным жильем вокруг грязноватого озера, где на птичьих правах живет ее семья, мощь этого вещания заглушает все другие станции.

А семья у них большая: папа, мама, четверо детей. Только, в точности по классику: "семья-то большая, да два человека всего мужиков-то, отец мой, да я". С той разницей, что здесь мужик (если понимать под этим "тот, кто все на себе везет") один. И зовут ее Антония. И на ней старший Мариано, которого родила в семнадцать от бестолкового бездельника; Гайя, четырьмя годами моложе; еще на восемь лет младше близнецы; муж Стефано, парализованный после травмы на стройке,где работал без трудоустройства и страховки. Можете себе представить глубину ямы,в которой барахтается эта женщина? Я, если честно, нет. Мне кажется, что это ад, но человек - скотинка, ко многому способная привыкнуть. Я не случайно вспомнила певца горькой доли народной ("Неурожайка тож") и особенно женской ("кто защитит тебя?") Некрасова, роман итальянки Джулии Каминито о том же.

С поправкой на ветер двадцать первого века и в целом более дружелюбной к человеку Италии. Роман с необычно длинным названием "Вода в озере никогда не бывает сладкой" взял главную итальянскую литературную премию Стрига И удивительно, но по внутренней солнечной наполненности, по бурлящему в крови рыжей девчонки Гайи ярому желанию пробиться, вырваться, выкарабкаться, которое порой превращается в сметающий все огненный вихрь ярости; по упорной решимости, с какой Антония добивается возможности выжить для своей семьи (чего стоит сцена в кабинете чиновницы или стоячая забастовка в лифчике во дворе дома-с-фонтаном) - во все этом много Италии.

История детства и взросления девочки из очень бедной семьи, особенно болезненно переживающей семейную нищету, рассказана Гайей, и мы читатели-слушатели на стороне рассказчицы, хотя понимать и оправдывать ее готовы сильно не всегда. Чего стоит страшная месть изменившему с подругой возлюбленному, вот уж поистине южный темперамент. Примерно соотносясь фабульно с хитами последних лет "Там, где раки поют", "Моя гениальная подруга" и "Воронье озеро": бедная, глубоко одинокая девочка, упорной учебой и решимостью выгрызающая себе путь наверх - этот роман очень отличается настроением и неоднозначностью героини, в которой ничего от мерисью большинства книг про создавших себя людей. Но именно это и делает ее интересной и настоящей, через край наполняет жизненной силой. Не щадя других, Гайя не щадит и себя и вот это по-настоящему круто.

У Веры Богдановой я прочла о романе очень точную мысль о природе бедности, которая не только прибивает и лишает возможностей в текущем моменте, но также и подрезает крылья тем, кто пытается вырваться из плена этих обстоятельств. И мы оставляем героиню, против романного обыкновения, не на вершине успеха, а казалось бы, потерпевшей неудачу. Но невозможно поверить, что она способна смириться и опустить руки. Пусть Гайя не говорит, подобно Скарлетт о`Харее что знает, как все исправить, но читатель/слушатель не сомневается - эта рыжая девчонка что-нибудь придумает и уж точно не пропадет.

Есть возможность послушать роман аудиокнигой - на Букмейте он в исполнении Тутты Ларсен, потрясающе аутентичном.

Не самое удачное, старомодно сентиментальное название скрывает под собой прекрасный, написанный будто на одном дыхании роман. Никогда б мне его не прочитать, если б не добрые люди, посоветовавшие его поклонникам Ферранте. И надо ведь, чтоб такая рекомендация, в большинстве случаев совершенная обманка (сколько дряни прочитали поклонники Донны Тартт и Янагихары, попавшись на этот крючок), вдруг сработала, и этот роман, действительно, равноценен по силе «Моей гениальной подруге». Конечно, это оригинальный, самостоятельный текст, с другим сюжетом, другими героями. Но настроение, обстановка, энергия – всё то, из-за чего у поклонников Ферранте горели страницы под нетерпеливыми пальцами, – очень созвучны, и читается он так же лихорадочно, запойно, в несколько присестов. Атмосфера нищеты и революции, сильные героини, вокруг которых вьются горячие итальянские мужчины, – всё это дразнит старых поклонников криминальных детективов Юлии Шиловой, но нигде не переступает черты бульварной прозы. В первую очередь это поэтичная история выживания одной несчастной, очень злой девочки, в десятую – гангстерский любовный роман (но без десятой не была б так хороша первая). До боли узнаваемый, даром, что итальянский, расклад: семья рабочих, где дети – сосредоточие всех надежд, переписанная начисто работа над ошибками. Мать с религиозным запалом проповедует учёбу и университет, на день рождения вместо сумочки дарит словарь, чуть что кричит, не трогай, это чужое, как будто и без того неясно, что всё в этом красивом материальном мире принадлежит другим. Мать, приученная выживать: не сгибаясь, тащить на себе инвалида-мужа и четырёх детей, бастовать против чиновников и бессердечных соседей. С отчаянием, не ведающим стыда, она кладётся неподвижным камнем на пол в жэу, где не выдают жильё. Перед нежным глазом соседей, раненым видом убогого в парке, она становится голой в парадной и оскорбляет их своей бедняцкой наготой так долго, пока инвалид не покажется им выносимей. Её история от первого лица могла б стать памятником отчаянной силе духа, образчиком нравоучительной литературы. Но летописец её дочь, и это хроника войны, написанная врагом. Хорошие девочки в таких условиях растут на книжках, ругающих капитализм, и вырастают в личности, гордящиеся своим путем. Но главной героине не повезло: она в захвате от мира вещей и хочет овладеть им всем, ей ненавистна нищета и материнские жалкие попытки с ней бороться. У этой девочки ни жалости, ни сострадания. Она ожившая фантазия слабых, где те отчаянно дерутся и лучше всех стреляют, продемонстрированная во всем своем уродстве. Она не золушка среди злых сестёр, не прекрасный душой бедняк среди мелочных богачей, она сама злая сестра, давно не кормленый зверь, к которому не поворачиваются спиной. Её рассказ написан на негаснущей яростной интонации, образный и ритмичный, как стихи. Это практически рэп, где в слушателя плюются метафорами и бесконечными перечислениями. Её отец не просто калека, он «неподвижный, как статуя, как мраморная глыба, как плитка на полу, как дверной косяк, как бетонный парапет во дворе дома». Ей нужны не просто все вещи этого мира, ей нужны «все миксеры и погружные блендеры, электроплиты, сумки через плечо, декоративные подушки, коврики в ванной, дверцы буфетов, горшки с геранью», и этот перечень не может быть окончен, лишь прерван. Не исповедь, не житие, а 300-страничная обвинительная речь, где прокурор не ищет справедливости, а хочет просто выговориться. Очищенное от морали, лишённое анализа, сплошное нескончаемое «я не договорила», завораживающее, как гипноз.

Подкаст Культура чтения https://music.yandex.ru/album/29772356

Книга о семейной драме, где главной героине нужна психологическая, а то и психиатрическая помощь, и хотя бы немножко материнской теплоты. Но ни того, ни другого она не получает.

Дело происходит в Италии. Но притормозите, это не про величественные базилики и симпатичные траттории, не про виноградники и не про божественную пасту. Главная героиня Гайя живет в семье, где правит Антония: женщина из тех, кто коня на скаку остановит, но с поправками на современность. Жизнь в социальных низах тяжела, и чтобы обеспечить близких необходимым, Антония готова сидеть и выть в кабинетах чиновников, стоять полуголой около богатенького дома, выражая свой протест, и много чего еще. Справедливости ради, работает: ей удается получить жилье в Ангвилларе-Сабации, недалеко от озера Браччано. Гайя живет там, помогает по хозяйству, ездит в Рим, где учится в школе, а потом и в университете, заводит подруг, хоронит подруг, пытается убить подруг, находит парней, ломает им ноги, расстается с парнями... В общем, счастья это все не приносит.

История Гайи — история девочки не от мира сего, которую, похоже, унесло в вышние сферы из-за стыда за нищету и буйную мать. Мир для нее сер, любовь — спектакль, отношения с подругами — декорация, а ее вспышки жестокости — беспощадные. Гайя не принимает мир вокруг, а мир не принимает ее. Порой, очень редко, случаются в ее жизни какие-то проблески понимания, нежности, но они быстро гаснут.

Моя комната — поле боя, где я сражаюсь с самой собой, с матерью и домом, с той, кем была, и той, в кого превратилась. К какому биологическому виду меня отнести? Может, я рысь, может, угорь, может, динозавр, я животное из прошлого, поэтому в настоящем мне тесно, кажется, в нем для меня недостаточно места.

В чем же беда? Если честно, у меня, стороннего наблюдателя, к Антонии не возникло каких-то серьезных претензий, скорее даже наоборот. Эта женщина одна тащит на себе мужа-инвалида и четырех детей. Да, они живут очень бедно, но у них есть крыша над головой, есть еда, одежда, и все это благодаря Антонии. Да, характер у нее так себе, детям явно недостает ее теплоты, но, учитывая обстоятельства, сложно ее в этом винить. При этом боли Гайи тоже понятны — тяжело бороться за существование, когда ты для людей словно с другой планеты — ни телевизора, ни мобильника, полный информационный вакуум, из всего доступного только и есть, что книжки в библиотеке. Даже школьного дневника нормального нет, вместо него — вручную разлинованные тетради.

Проблема шире: в людях вообще, в социальной неустроенности, в практической невозможности вырваться за пределы круга, в котором тебе довелось родиться. Можешь барахтаться, выцарапывать себе образование, но ты — это ты, а они — это они, и понятно, кто в итоге окажется в яме, никому не нужный и готовый замкнуть круг страданий новым поколением.

Роман во многом печальный, но цепляющий, мне понравился. Заставляет задуматься о многих вещах, старых как мир, но всегда требующих напоминания. И, вопреки всему, есть в нем эхо детского волшебства, со своими поверьями и тайнами...

Если однажды попаду к озеру Браччано — обязательно всмотрюсь в его воды. Пусть детство Гайи и детство автора — не мое детство, и росла я не в Италии, но есть что-то, что нас объединяет — меня, их и всех детей мира.