
Электронная
349 ₽280 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Армяне вообще для меня неизведанный народ, поэтому прочитать такой роман было особенно ценно. По сути, в литературе мне доселе был знаком разве что армянский мир, созданный Наринэ Абгарян: либо тёплая, почти детская «Манюня», либо лирика и драма, рассказанные через женский опыт, память, боль. «Демонтаж» Аренa Ваняна — это уже совсем другой ракурс. Жёсткий. Мужской. Социальный. Исторически и психологически плотный.
Начиналась книга для меня довольно ровно, не зацепило сразу. Но стоило чуть расчитаться и всё, ты уже не выбираешь, читать дальше или нет: просто идёшь за автором, даже когда он ведёт туда, где неприятно и тяжело.
Автор достаточно безжалостен к своим героям. Розовых соплей здесь точно не стоит ждать. Это история про распад, утрату, слом: личный, семейный, социальный. И про то, как люди живут внутри этого слома.
Отдельно хочу отметить, как Ванян "играет с читателем". Не в лоб, не объясняя, не разжёвывая. Он оставляет пространство для интеллектуальной работы: когда ты сам должен что-то увидеть, сопоставить, вспомнить.
С исторической точки зрения роман тоже даёт много контекста: постсоветская реальность, армянская действительность, травмы времени, которые постоянно присутствуют фоном. Политика, война, бедность, сломанные судьбы — всё это не декорация, а живая среда, в которой формируются персонажи.
В итоге для меня «Демонтаж» оказался важным чтением. Не лёгким, не комфортным, но честным. И особенно ценным именно потому, что это взгляд изнутри культуры, о которой я почти ничего не знала, и которая здесь показана без попытки понравиться.

Роман, что вызвал у меня сильный эмоциональный отклик, вовлек в судьбы героев и дал ощущение мрачного дежавю всего за 423 страницы.
Книга «Демонтаж» написана в жанре семейной саги, в рамках которого время логично ускоряется и моменты с эмоциями размываются прыжками сквозь десятилетия сюжета.
Особенно уместно это ощущается в окружении постсоветского пространства - главные и второстепенные герои и их ускоренные истории жизни воспринимаются знакомо, будто это осталось у тебя в памяти историей жизни дальних родственников, рассказанной схематично, но от этого не менее мрачной и болезненной.
В сердце попали два разных (и похожих) женских персонажа - Нина и Седа, и история обеих заставила меня заплакать в паре моментов…
Хотя очень круто, что персонажи обоих полов здесь эмоциональны - и равно испытывают клубки запутанных чувств.
Самым трогающим лично меня в процессе чтения был анализ «parents issues» всех героев (не зря это…семейная...сага…) и книга в чем-то отображает «невозможное взросление», когда на тебя всю жизнь все равно влияет и папа и мама и род и страна, а их влияние и неразрешенные проблемы зеркалятся в любви.
Спорный тейк - взрослой романтической любви в этой книге нет - для нее надо вырасти из позиции детства, решить проблемы с родителями и отпустить (свою страну родителя в том числе).
И самом близкой к этому состоянию в конце для меня оказалась именно Нина - если бы этот персонаж был реальным человеком (или основан на человеке), я очень надеюсь, что за рамками сюжета дальше она была счастлива.
Не очень хочется описывать здесь про национально историческую повестку (об этом можно прочитать у десятка умных людей-критиков, мы тут таким не занимаемся), но и отрицать пугающую актуальность нельзя - наверно это именно то, что НАДО читать при окружающей действительности.
И о чем фоново нельзя забывать.

Как-то так вышло, что я решил читать современную русскоязычную литературу весь 2024 год. У меня такие приступы случаются редко, раз года в три-четыре. В прошлый, помню, рядком прочел Гузель Яхину (что-то про байронитствующих НКВДшников), Сальникова (что-то про библиотекарей-нимфоманок), Некрасову (что-то про девичьих чертей на кухне). Все это было в меру хорошо написано и умерено зевотно читано.
В этот раз подошел к вопросу иначе: беру не то, что на слуху, а то, что интересно лично мне. Таких книг немного; в их числе — «Демонтаж» Арена Ваняна, текст об Армении, Кавказе, судьбах бывших имперских колоний.
Повествование строится вокруг кружка ереванской интеллигенции, последовательно переживающей эйфорию 1991 года, войну в Карабахе, экономическую блокаду, разруху, возвращение авторитаризма, эмиграцию, и снова — войну. Демонтаж национальной утопии через демонтаж семейных и дружеских связей. Время циклично. Цитата из Фолкнера в эпиграфе. What is dead may never die. Sure.
Замах у книги на пухлую семейную сагу в духе «Казуса Кукоцкого» или «Детей Арбата», но такой формат автора то ли тяготит, то ли он его не тянет. История начинается широко, постепенно сползая в подобие камерного психологического триллера, а ближе к концу вырождается в череду хроник, дневников, писем — простейшие повествовательные формы, в чем, на мой взгляд, угадывается некоторая капитуляция рассказчика перед материалом.
Историческая фактура достоверна и проработана, вопросов нет. Чего не скажешь о подаче. Помимо скоропостижных спрямлений в концовке наличествует путаная сложность в середине. Ключевые события показаны с разных точек, глазами нескольких героев, причем некоторые нарраторы появляются единственный раз, дабы подсветить конкретный эпизод, а другие то ли дело выпадают из текущей хронологии, проваливаясь в многочисленные и не всегда уместные флешбеки.
В романе много фрейдизма, рефлексии, пространных внутренних монологов (да и просто — монологов). Само по себе это не плохо, тем более что автор прямо проговаривает в тексте свое неприятие постмодернизма (из чего, видимо, произрастает его нелюбовь к иронии и стилевым играм), однако этот линейный реализм не демонстрирует собственной выразительной силы и кажется архаичным. До высот Франзена ему далеко, как и до разнообразия Алексея Иванова — и в сюжетном, и в языковом планах.
«Демонтаж» написан старательно, выверено, избегая длиннот. Пожалуй, даже чересчур — многие места хочется расширить, прояснить: так, за кадром остается история преображения сбежавшего с фронта дезертира в профессионального киллера, а ведь это одна из ключевых интриг романа. То же и язык — формальная стерильность при заметных глазу углах и корявостях: "Саксофон наполнил клуб печально-радостными тягучими нотами. В середине композиции фортепиано задало новый ритм, выводя зал из задумчивости, но саксофон с новой силой утвердил мягкую печаль".
Определенно, этому печально-тягучему тексту есть куда расти.
Summary. Роман во многом безальтернативен, т.к. постсоветское Закавказье — практически неисследованная литературная территория. Окраины дряхлеющих империй часто рождают великие тексты, и в этом смысле потенциал русско-советской периферии еще только предстоит освоить. «Демонтаж» Ваняна силен темой, антуражем, эпохой, но заметно проседает во всем остальном. Так бывает.

«Идет, значит, мужик, — говорил он, изображая шагающего человека. — Идет себе и видит большую яму, полную дерьма. И в этой яме стоит человек, стоит в дерьме по самый подбородок, и ему прямо тяжело, говно чуть ли не в ноздри лезет, он задыхается и еле держится на ногах. Мужик останавливается, озадаченно смотрит и тянет руку, чтобы вытащить его. Но человек в яме отнекивается. Мужик не понимает, снова тянет руку, чтобы вытащить утопающего в дерьме, а тот опять не подает руки. И он опять тянет руку, и опять утопающий не принимает помощь. „Да в чем дело, — удивляется мужик, — я же помочь хочу!“ — „Да как ты не понимаешь! — выкрикивает тонущий в дерьме. Я здесь живу!“»

Нина набралась смелости и ответила в тот же день: объясняла, что в стране – голод, что погода – серая и слякотная, что Эмилию слушать не хочется, потому что ее муж – из новых чиновников, то есть бандит, который платит электрикам за обрывы кабелей. Зачем? Затем, чтобы бедолаги, оставшиеся без света, снова платили ему – сборщику долларовой подати – за новый «левый» свет.















