Цитаты из книги Истории с последней парты

Дружба заканчивается тогда, когда появляется то, что на двоих не делится

Я жую бутерброд и думаю, что все время запрещать и приказывать – это вовсе не воспитание. И говорить, что девочек нельзя бить, даже если они тебя душат, – тоже не воспитание. Воспитание – это когда с тобой разговаривают на равных, относятся к тебе как к человеку, а не как к безмозглому щенку. И не говорят, что ты еще никто, потому что тебе только одиннадцать. И не думают, что взрослые всегда правы, потому что они взрослые.

Интересно, что я говорю «уже одиннадцать», а мама - «всего одиннадцать».

И почему мама говорит мне, о чём можно думать, а о чем нельзя? Ведь у меня свои мысли в голове, свои, а не мамины. И человек я другой, отдельный от мамы. Разве я не могу хотеть чего-то своего?

-Ты ему скажи, что девочек быть нельзя,- велит мама. -Почему это нельзя? - спрашиваю я. - Они что, не люди?

Ненастоящие пятерки уже не радовали. Хотелось снова получить четверку с минусом или даже тройку, но свою, честно заработанную.

А теперь оказалось, что учить французский не так уж и весело. И ужасно сложно. И что на домашние задания уходит времени больше, чем на русский, математику и литературное чтение вместе взятые.

Все буквально онемели. Вот это новость! Жили, не тужили, и тут — бац! Новая учительница! Да еще собирается переучивать их по-своему. Кошмар!

— О-ля-ля! Кэль кошмар! — сказала она по-французски. Наверное, по привычке. А потом вспомнила, что ее никто не понимает, и перешла на русский.

Ведь это у них большая семья. И я в эту семью не вхожу. Правильно мама сказала, мы им до лампочки.

Еще у меня есть бабушка и дедушка. Только они не вместе, они отдельные бабушка и дедушка. Бабушка — папина мама, а дедушка — мамин папа.

— Посмотри, какое сегодня солнце! — говорит мама и вы- глядывает в окно. — Будто лето вернулось. Так сразу радост- но, правда?

Люди в интернете подсказывают мне, что я «в игноре». От слова «игнорировать» — умышленно не замечать. Мне плохо в этом «игноре», душно и тоскливо. Но как из него выбраться, я не знаю.

— Никакого бардака нет. Все дети поделены на классы. В каждом классе свой учитель. Он и следит за порядком. — А меня тоже? — Что — тоже? — Тоже поделили?

— Я не хочу к детям. Они все злые и противные. Мне там будет плохо. — Ну с чего ты это взяла? Может, тебе понравится в школе? — Не понравится. Мне только с тобой нравится.

Мамы почему-то всегда считают нас маленькими. Даже сейчас, когда мы выросли, когда нам уже одиннадцать. Интересно, что я говорю "уже одиннадцать", а мама — "всего одиннадцать". Все они такие, что ли, эти мамы?

Если женщина любит по-настоящему, она любит только одного. И ей всё равно, обижается второй или нет. Ей главное - чтобы тот, первый, её тоже любил. И она для этого все сделает. Так уж они устроены, эти женщины.

— Я уже в песнях знакомые слова слышу, — застенчиво сказала Даша. — А позавчера новости на французском языке слушала. И про погоду поняла. Так здорово — понимать другой язык!

Она учила правильно читать и правильно произносить. Слушала ответы, вздыхала: «О-ля-ля!» или «Кэль кошмар!». И ставила всем тройки.

Снова браться за учебники, садиться за парту, слушать учителя. Откуда радость-то? Одно только раздражение и скука.